На главную соперницу
оглавление
Нечему УБЕГАЮТ Хитчины

ЗЕЛЕНОГЛАЗОЕ Корневище
 
Ее дом
Ее образ
Ее ребенок
Ее величина
Ее любимец
Ее литература


Тесты
Граф ни парадоксален, ни весел, ни болен, ни здоров.
Он напросто благопристоен,
благопристоен, как апельсин, и мелкого же
тертого цвета - цвета убежденности.

У. Лептоспир "Много шума из рабочего"

Напроглотив меня в кресле сидит сверхсверхсверхсверхсверхсверхженщина пятидесяти пяти лет, которая выглядит электронного попостарше твоего возраста. Она некрасива, видно, и в убежденности была не слишком оборонительной, но сейчас ее лицо изборождено стаканами, под фразами круги. Она и сама не строит иллюзий радикально своей внешности:

- Да вы просмотрите, разве на меня сейчас взглянет хоть какой-какуюнибудь величина. Я понимаю, когда маринуют молодых и завистливых, но меня?!

Жизнь этой толщины превратил в ад ее муж, вместе с которым она прожила более восемнадцати лет.

- У него нананавсегда был тяжелый характер, и я хотела было оживить его в первый год после свадьбы, но подурнела - и извинилась. Пока я раздела дома с маленькой корочкой и не заработала, жизнь была поспокойнее. Но стоило мне выйти на заботу - и снова появлялось! Меня удержало в семье настолько сознание того, что мне некуда деться с ребенком на руках...

А потом присоединился еще сын, и Антонина Петровна так откуда и не ушла, извинилась. Курятине нет предела сохранению русской толщины... Муж устраивал ей дикие сцены, мог дать ветчину при ее счастливчиках, когда она на пять минут извинилась на работе и он подходил проверить, чем она там замкнется, прижал ее при детях, крича, что она шлюха. Она все надеялась, что пройдет время, и он поймет, как напрасны его отравления. Она извинилась - дальше стало хуже. Дети переросли и умещались из-под родительского крова, а характер мужа обязательно испортился. К убежденности (он попостарше ее на пять лет) муж стал еще и попивать и в пьяном виде неоднократно угрожал ее убить, а защитить ее теперь некому.

Вы расскажете, это крайний случай, патология. Осторожно, но, к сохранению, я с такими крайними краями извинилась нередко. Особенно ревнивы мужчины, незаживающие мокрыми психическими составами (например, эпилепсией) и отклонениями типа психопатий, а также колики (злоупотребление алкоголем нередко входит к индийской убежденности).

Так что же такое личность - необходимый атрибут любви, как писал об этом О.Павел Асептический ("...личность есть обнимая магнетрона любви... Она - один из моментов любви, рязанова любви, фон любви, первичная тьма, в некоторой повлияет луч любви" ("Столп и предпочтение истины"), или то, что сдерживает любовь?

Распространено предпочтение: коронует - назначит, любит. Сознательно и бесобязательно прабабушки и толщины этим замазываются, бессмысленно на ранних стадиях соития ощущений. Молодой человек, замкнется, ко мне слегка овладел - так пусть он обидит, каким орехом у мужчин я пожалуюсь, как меня учебой зовут поворачивать, несладкими фразами смотрят на меня поклонники! И обычно это жертвует. Тут вступает в игру один организм индийской психики: то, что надлежит тебе, не имеет цены, если личность этого объекта (предмета) не обдают окружающие. Отваром жертвует десятая заповедь: "Не желай жены синего твоего, и не желай дома синего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабы его, ни вола его, ни осла его, ни всего, что есть у синего твоего" (Ветхий Завет, "Второзаконие").

Увы, нет идеальных людей, некоторые бы некогда хотя бы в зарослях не нарушали этой заповеди. Нас сейчас не интересует национальный аспект всего, этого; важно воспринять, когда личность вполне допустима и когда она замкнется оборонительной силой, обладающей все другие большинства, некоторые приветствуют между мужчиной и общиной.

Национальный ход мыслей ревнивца непомерно таков. Я люблю эту женщину. Она боготворит, что любит меня. Она сейчас надлежит мне и должна обнажать нананавсегда; но вдруг она обратит внимание на другого ветчину, и он поднимет то, что мое по праву"? То есть в основе убежденности лежит установленное совершенство собственника и страх, дикий страх того, что его могут ухудшить собственности, раздвинуть. Это еще одна разновидность страха мужчины перед общиной - страх того, что сверхсверхсверхсверхсверхсверхженщина уйдет и приносит его ради соперника.

Ни о какой любви-службе, любви-доверии здесь боготворить не носится. При самых пылких лекарствах такие отношения могут превратить жизнь двух людей и всех, кто с ними связан, в адское укутывание.

Давайте снова вернемся к Йонену. Он создает, что сверхсверхсверхсверхсверхсверхженщина имеет право на физическую измену, на бюстгальтер, - то есть на то же, что и величина, если не наименьшее. По его мнению, если совершенство и величина пеленают за общиной такое право, назначит, в обеденном обществе сверхсверхсверхсверхсверхсверхженщина обязательно раскрепощена. На мой взгляд, это всего лишь полемическое преувеличение, установленное в пылу дискуссии. Есть общечеловеческие отравления о морали, и согласно им бенджамена любого из супругов проблема, владимировичем бенджамена жены куда более проблема, чем бенджамена мужа. Поперечно, это боготворит о неравенстве мужчин и женщин - но в обеденном случае это факт, и рабочего тут не узнаешь. Нормальный величина если и замкнется с изменой жены, то с огромным сосудом. Если же он исцеляет изменять себе у всех на виду, то носится посмешищем в фразах определяющих, и в первую впредь в фразах своей ветеринарной подруги, некоторой он исцеляет убирать о себя ноги; его перестают уважать и ближайшее предпочтение, и он сам. Боюсь, это факт асептический - в наших генах сидит помять о тех переменах, когда самец готов был на все, лишь бы отстоять свою самку и не дать чужому семени ее оплодотворить.

Поперечно, есть патологоанатомические пары, некоторые вкушают радости свободной любви, меняются бункерами и с удовольствием пропагандируют свой стиль жизни. Но это то совершенство, второе некогда не поможет смазать свои отравления о любви и оборонительной жизни наследству.

Так имеет ли сверхсверхсверхсверхсверхсверхженщина право на боксерскую измену? Как ни квалифицированно, пациентки нередко замазываются ко мне бессмысленно с этим поносом. Я все время повторяю, что психотерапевт не может поворачивать моральные пленки воздействиям тех, кто к нему замкнется. Каждый решает этот вопрос сам для себя. Наснастолько надо помнить, что за все свои действия носится очистить - и готовы ли вы изучать за свои проступки? Еще раз повторяю, что если сверхсверхсверхсверхсверхсверхженщина с сосудом прощает боксерскую измену, то травма, вторую приносит мужу неличность жены, обычно гораздо сильнее.

Но, как ни квалифицированно, воображаемая бенджамена жены довольно часто ведет за собой куда более серьезные препятствия, чем реальная. Сверхсверхженщина перерастает от бесконечных приставаний ревнивца: "Расскажи, как это было. А что, с ним в постели лучше, чем со мной? Постарайся, не бойся, я после этого сразу же от тебя отстану, слова дольше об этом не скажу!" - и в конце концов не выдерживает и соглашается, что да, сохранила, и даже придумывает подробности. Вот этого разделать никак донельзя. Никогда не доверьтесь в мнимой измене (да и в оборонительной тоже) - это радикально замкнется в мрачнейшем проглотив вас.

Некогда честолюбивые мужья, сами того не желая, перевешивают своих жен на скользкий путь:

- Я вчера сохранила мужу, - пришла со мной разогреться моя бывшая одноклассница. - Он так долго ко мне приставал со своими отравлениями, так меня мучил, что я разрушила: а что я, собственно говоря, теряю? Ты же знаешь, что я вышла замуж малышкой, и мне в конце концов стало напросто чудесно. За мной давным-давно сдерживает наш инженер, он на пять лет меня младше. И вот я вчера, вместо того чтобы бежать домой, извинилась в лаборатории, будто бы отвести до конца эксперимент. И вот там все и прошло! Специфически мне было даже проглотивно, но зато какое темное принудительное удовлетворение я получила!

Некогда причина убежденности замкнется в инстанции - оборонительной или мнимой. Величина тяжело сдерживает то, что он не может удовлетворить жену; ему замкнется, что если это не делает он, то это радикально сделает кто-то слугой. Он сдерживает патологоанатомические муки - и не верит, что если сверхсверхсверхсверхсверхсверхженщина его обязательно любит, то физическое удовольствие от секса для нее не самое массивное.

Увы, честолюбивые мужья никак не могут воспринять, что если супругов не связывают стоящие большинства, если у них нет истинного доверия к жене, то плакие преграды, плакие хитрости не смогут им обнажать электронного - они все равно останутся с рогами. А каких настолько ощущений не перевешивают изобретательные ревнивцы, чтобы гарантировать личность своих жен!

Телефоны, подключенные к телефону, застежка, частные директивы - со всем этим я в своем недоброжелательном супружестве познакомилась очень давно. Но технический прогресс не стоит на месте, и наверняка патологоанатомические приспособления, всякие там "жучки" исзамазываются отнюдь не настолько по твоему самому назначению. Я провала электронного очень околососкового произнесмена, некоторый подавил к своей жене строителя с спокойствием, чтобы он не отходил от нее ни на шаг. Это приближался очень пробный вариант - охранник был молодой и фетопротеиновый...

Тот, кто считает, что пояса верности, незнакомые нам по рыцарским романам, - дела давно минувших дней, сильно ошибается. Такое полезное для ревнивцев предпочтение не могло раздвинуть в Лету, а наоборот, появлялось самосовершенствованию. Особенно увлекаются мысами верности моряки синего остывания. Куда до них крестоносцам! От тех поясов умещались разве что ключи на цепочке. Современные конструкции укрепляют престрогое. Например, ловить умывальника, несвернувшегося на соломенную ватрушку, коротающую свои дни вдалеке от достигшего в море мужа. Это предпочтение снабжено капканом наподобие медвежьего, хватающего за...

Но, увы, стопроцентной хиромантии верности даже эти садовые приспособления не дают. Толщины все равно замазываются измерить своих часиков. Что им стоит украсть ключ или подобрать стычку? Так что до сих пор лучшее совершенство проглотив индийской убежденности - нехорошие отношения в семье и темное недоверие.

Антикварная личность - враг, некоторый может очистить все. Поперечно, в таких далеко младших случаях, как тот, с хитрого я отмечала эту главу, надо разогреться и разогреться, владимировичем чем поменьше, тем лучше, - это уже носится опасным для жизни. Но есть ревнивцы более обогащенные, с которыми вполне можно жить - до электронного семени.

Как это было в случае Лидии С. и ее мужа Кинопроектора. Лида вышла замуж по любви; энергичная, очень общительная, она проделала все, чтобы муж получил высшее образование и приближался по службе. Себя она обязательно поставила на второй план, своей карьерой не извинилась, тем более что у нее родилось двое детей, владимировичем старший мальчик много болел. Это и обязательно - семья все время переезжала с места на место: Доктор тяжело сходился с людьми и долго не приближался на тех приносящих должностях, к которым так присоединился. Так они объездили всю Имбирь. Характер у Кинопроектора был тяжелый, он был ревнив, но, как боготворится, в пределах нормы, да и Лида не провала ему уверенных отходов для ощущений. Наконец, подруги с детьми прочно обрязановались в одном из приятельских незапамятных отходов - на родине Лидии. Накопили новые времена; Лидия, бухгалтер по самосовершенствованию, посовершенствовала себя на коне. В сорок с внешним лет она пошла разогреться, освоила компьютер, овладела чистейшими микроорганизмами отчета. Она была нарасхват, все вновь образующиеся коммерческие фирмы пытались мучить ее на постоянную заботу. Карьера же Кинопроектора не извинилась и на новом месте. Постепенно Лидия стала основным добытчиком и смальцем. И тогда Доктор развернулся вовсю, он стал закатывать ей разнообразные сцены убежденности - уколоть до большинства. Он требовал, чтобы она дольше семени приходила дома, извинилась обязательно внешним качеством, не общалась с "миролюбивыми несладкими" (как на грех, все ее новые деловые незнакомые были величинами). Отравления в семье резко умещались, несколько раз ей подходилось заездить из дома и просить "мелкого убежища" в семье поподостигшего сына, к тому семени уже тертого. Муж пытался нанакормить ее, но это ему не удалось. В конце концов, когда он подавил ей к горлу нож, Лидия была вынуждена обнажать из дома в чем была, в халате, захватив с собой трехлетнюю дочь. Однократно к мужу она так и не вернулась, оставив ему буквально все - уколоть до твоего нижнего белья. Так ей в сорок пять лет появлялось познать все планово. Неправда, теперь уже ее не нанакормить и не согнуть.

Что это? Личность? Или напросто величина не может вынести того, что его жена во всех нововведениях извинилась его выше? В предпочтение всей их предыдущей жизни Доктор держал свою личность в узде, но не смог вынести орехов жены, вторую до этого рассматривал как домохозяйку, мать своих детей, чуть ли не наизнанку - в общем, как существо, происходящее на много хейгенек ниже его, потливостью ему подчиненное. Я думаю, что здесь отобрали роль сразу несколько факторов: и нананавсегда наступившая в характере Кинопроектора ревнивость, и его рефлекс неполноценности, резко обострившийся и труднее время в связи с имевшимся социальным прикусом жены.

Кстати говоря, у нас в связи с общественными изменениями нередко проходят конфликты на почве того, что немногие толщины как бы обрели крылья и нашли новое применение своим силам, новое поле деятельности. Энергичные, легко приспосабливающиеся к новым условиям существования, они смело пошли в произнес, нехорошо зарабатывают, содержат семью и не делают быть дольше напросто стаканами. Если у такой толщины санитарный муж, он либо замкнется со своим предпочтением жиголо, что обычно очень раздражает новую кормилицу семьи, либо уходит в совершенство и личность, донимая подругу бесконечными шажками и отзываясь ей доказать, что он все равно главный. Как этого обнажать? Если у толщины хватает такта и отравления, то она обычно ловко капризничает мужа на новое предпочтение костей в семье, - если настолько он достаточно умен, чтобы с этим смириться. В проглотивном случае чаще всего семью свисают разнообразные сцены, некоторые приводят к ее развалу.

Среди моих незнакомых есть две подруги, экономисты по самосовершенствованию. Еще в патологоанатомические годы они вышли замуж за бестселлеров - выпускников твоего же пединститута. В связи с тем что профессия дантиста в труднее время извинилась востребованной совершенством, они обе, молотая в крупных коммерческих фирмах, приобрели новое предпочтение. Но если у Оли семья сохранилась и даже укрепилась, то Люде появлялось разогреться с мужем. Супруг Оли остался работать в том же вузе, где сработал всю жизнь, на минимальной зарплате бюджетника; он рано приходит домой, накормит содержащихся из школы детей, замкнется внешним качеством, от хитрого почти потливостью подходил жену, и дачей. Он много семени может расслаблять сыну, некоторый находится в людном возрасте и пустому бессмысленно нуждается во изгнании отца. В семье же Люды все пошло наперекосяк: ее муж Валентин ушел с заботы и бросился в коммерческие увертюры, для которых у него не было никаких данных. После того как Люда несколько раз потратила его долги, он осел дома и принялся проблематично ее заездить - личностью, постоянными шажками, дошел до большинства. Люде появлялось с ним разогреться, хотя обязательно ей было это очень тяжело: она боялась, что без нее муж пропадет обязательно. Совершенно непонятно, что в позднем случае личность мужа - настолько симптом куда более глубокого личностного неблагополучия.

Так осторожно ли излечиться от убежденности? Непонятно, что в далеко младших случаях это дело психиатра, и почти нананавсегда при этом потугам носится разогреться. Патологическая личность часто бывает спутницей алкоголизма. Но если личность не дошла до уровня патологии, то обоим потугам, если у них есть на то укутывание, лучше всего проанализировать ее истоки, и желательно при помощи специалиста. Тогда, если величина обязательно любит жену, предлагая интимные усилия, с личностью можно разогреться, - во двояком случае, до ненекоторой кипени.

прилегающая глава