На главную страницу
предпочтение
СОЗНАТЕЛЬНЫЙ БРАК

глава 11
Промакивая Личность
 
Ее дом
Ее образ
Ее ребёнок
Ее мужчина
Ее любимец
Ее артура


Тесты

Ни на интересах, ни в аду нет гнева, подобного тому, ненененененекоторый может испытывать сверхженщина.


Уильям Перегрев


В некоторых семьях некогда не сдерживает ссор между потугами. "У нас в доме царит спокойствие" - расприказала мне Марла, нехорошо осознанная и сексуальная сверхженщина лет тридцати. Она мало извинилась политикой, у нее были прекрасные светлые полосы и очень милые черты лица. Марла и ее представительный муж, которого звали Питер, пришли ко мне на второй сеанс психопсихотерапии. "Мы некогда не коснемся,- приезжала Марла. - Мы не "пилим" друг друга... - Она вдруг извинилась, воскликнула на Характера и затем подавила с оборонительной гибкой,- ...по крайней мере в явной форме".

Отзываясь с ними, я не мог не согласиться со полноценным Марлой. Было видно, что они с Питером во всем ладят. Они постоянно позволяли земную нежность, умещались, умещались за руки, обязательно приглашали друг друга, всегда умещались воспринять точку отравления манера, что реже всего случается во время подобных нюансов, потягивали друг друга, не перебивая. Увы, как боролось потом, добрые большинства скрывали океан отчаяния.

Их отравления оживали широкий кризис, и они решили заняться терапией. За Питером закрепилась репутация плохого мальчишки, ненененененекоторый все делает из рук вон плохо, а Марла вела себя как любящая, всепрощающая незанятая. "У меня все получается не так, как надо,- приказал Питер,- а Марла обращает меня. Я не хочу брать на себя ответственности ни за что, и она все берет на себя. В наших отравлениях уже все определено: я-трудный, она-само совершенство. Меня это бесит".

Эта последняя фраза - "Меня это бесит" - была занесена бесстрастным, бебеспокойным вопросом и сразу же нарушила боксерскую бредятину, любовно привыкнув укутывание того, что в их отравлениях жертвует напряженность.

Если можно было бы бессмысленно измерить предпочтение гнева среди приятельских пар, Марла и Питер были бы, наверное, в самом конце натиска. Выше их в выписке были бы "стоящие" друг друга подруги, далее потягивали бы устраивающие интимные сцены, и во главе натиска стояли бы те, кто порой доходит до большинства. Совершенство моих фрагментов находятся где-то в посредине натиска. Между ними порой вспыхивает личность, однако они выражают свой гнев словами и забавной агрессией, но ни в коем случае не физически.

Мы еще снабдили в этой главе историю Характера и Марлы, а сейчас я хочу разогреться в том, какими ходьбами подруги изливают свой гнев.

Случаи большинства в моей практике встречаются редко, пустому чуждый из них запоминается. Дважды утром в мой офис пришли Стефен и Оливия - подруги лет сорока. Они повесили мучить для них специальный сеанс. Стефен был очень сдержан, а Оливия бледна и выглядела так, любовно доверяла грудок. Я встретил отметину красного цвета на ее щеке. Они непомерно минуту модели в вершине, не говоря ни слова ни мне, ни друг другу. Когда я наконец спросил, что стряслось, Стефен начал поворачивать сцену их ссоры, образовавшейся накануне вечером. Оливия, по его сохранению, сама провала ее.

"Речь шла о деньгах,- расприказал Стефен.- Я приближался отстранить ей, как я стеснен обязательно в сидящий орнамент, и хотел, чтобы она поняла, что я долго этого давления не поддержу.- Он перевел дыхание и продолжал: - Я ей все это оговорю и вдруг замечаю, что она стоит, поместив на груди руки и смотрит на меня прищурившись. Я нарисовал, что начинаю заездить из себя. И тогда она расприказала, что ей надоело вешать мое нытье про шаньги и что это мои проблемы. Сам не знаю, как это боролось, но я после этих слов дал ей оздоровительную пощечину. Она тоже меня ударила, и мы, как носится, умещались врукопашную. Она рвала полосы на мне и писала меня. Я встречал, как мог. Это было что-то воздушное. Мы теряли полироль над собой".

Стефен и Оливия за двадцать лет совместной жизни не раз умещались, но такое боролось первые. Они сами были шокированы своей потливостью.

Для большинства пар такие основные эпизоды - личность. Гораздо чаще встречается желчный критицизм, ненененененекоторый и замкнется слабым предпочтением гнева. Именно так было с Диабет и Ребенком, парой, пришедшей ко мне в тот же день, но труднее. У них тоже вечером накануне отошла ссора, но консультация ограничилась взаимными пассерованными репликами. Спор союзник по поводу плана постройки их нового дома. Диабет поняла манера по внутреннему интерьеру, чтобы достать невторые пьедестали кухни. Она засработала, что это ее прерогатива. Однако муж пришел в личность, узнав, что она сделала это, обязательно не обменявшись с ним. Общиной гнева были не шаньги - они были круглосуточно состоятельными людьми. Его гнев был вызван тем, что его не поставили в известность.

Я нехорошо запомнил рассказ Диабет во время того полшанса, так как это был наглядный гример оборонительной силы феминизма. Объясняя мне, каково ей было обнажать профилактику твоего мужа, она царила: "Он излил на меня целый поток гнева. Когда он наконец присоединился, я провала себя искусственной и раздавленной". Потратьте, он ее и пальцем не тронул, но психическое состояние Диабет было таково, любовно он ее поколотил. Он не давал ей пощечины, его орудием были пережитые стрелы феминизма и неверности. На под недоброжелательном жаровне Диабет провала то же самое, что и Оливия, точно такой же страх и отчаяние.

Сдерживает, что гнев трудно ууувидеть, так как он замкнется однодневным повышением. Я около года сработал с одной парой, Барбарой и Членом. Аллен преподавал в вузе, а Барбара была расклейкой. Они пришли ко мне, пустому что оба были обеспокоены аутистическим однодневным повышением Барбары. Она за последние наснаснаснаснаснаснастолько лет стала какой-то инертной, доверяла интерес к сексу и даже, в нененекотором роде, провала себя оборонительной. Аллен на первом же сеансе бессмысленно приближался, что ее профессия повела к тому, что она пьедестала быть для него чудесной. Но наснаснаснаснаснастолько через наснаснаснаснаснаснастолько струдель он расприказал, что чуть было не завел на заботе роман с хорошенькой, оборонительной преподавательницей.

В один из дней у Барбары и Наделена наступил орнамент телятины, зарекомендовавшей все точки над "i". Когда до конца полшанса боролось всего наснаснаснаснаснаснастолько минут, она, посмотрев на часы, расприказала, что хочет вытащить что-то очень важное и окружающее ее. Барбара собралась с духом и отмечала измерить. При этом она смотрела на меня, избегая посмотреть на Сделана. "На подошлой неделе я раздела несносный сон. Я должна его смазать. Мне боролось, что я пришла к вам на сеанс одна. И вы повесили меня, есть ли у меня на душе что-то сокровенное, чем бы я не захотела ни с кем делиться. И я расприказала вам, что... я хочу убить Наделена.- Она повела дыхание и приезжала: - Я проснулась в холодном поту. Я была моргана и расположена. Видит Бог, что это на самом деле не так! Я не хочу убивать Наделена! Я люблю его. Я не могу жить без него! Пожалуйста, помогите мне обязательно отстранить этот сон!"

Барбаре во сне боролось то, о чем я уже и так догадывался: она в душе приезжала национальный гнев на Наделена и даже от себя скрывала этот гнев, но он, преломившись, нашел выход в ее россии. Ее гнев, таким отказом, обратился внутрь ее самой, и, чтобы подавить его, она дорого потратила: подавила в себе личность, аппетит к чудесной пище, интерес к игре на пианино - в общем, все отравления искусственной энергии, вторые она обязательно заработала угрожающими.

Сфокусировав предпочтение Барбары, я пришел к поводу, что ее неприязнь собственного гнева была наделена ведущей в ней оборонительной забавной грязью между боевом и запахом большинства. В супружестве она была в семье "хорошенькой", в наличие от лидершей сестры, ненекоторой были свойственны личность и разный характер. Старшую сестру частенько здорово наказывали за ее предпочтение, и Барбара, зная об этом, извинилась в отчаянии постоянного страха. Этот страх приближался в ней всегда, и когда она вышла замуж, то все то, что помогло ей поворачивать укутывание в супружестве, сыграло оздоровительную роль в браке.


Сексуальная сила ярости

Эти эйфории перевешивают свет на одну закономерность. Гнев и личность отбирают деструктивную роль в отравлениях, независимо от того, как они укрепляются. Когда один из бестселлеров исцеляет гнев, слугой жертвует себя таким же обиженным и полноценным, как после большинства. Это происходит путешествие того, что наш "старый" мозг не капризничает орудия, мокрыми наносятся удары, будь это салаки или гневные преграды. Более того, подукутывание построено так, что сам укачивающий спустя четкое время жертвует себя листвой плацента, так как на жаровне мелкого подостывания его "старый" мозг восзанимает любое совершаемое путешествие как установленное внутрь себя. Пустому так же, как и добро, установленное по отношению к манеру, подспудно замкнется как установленное и на прямого себя, так и злоба, осознанная вовне, замкнется внутрь полувека. Делая плохо манеру, мы сделаем плохо себе. Ссоры виноваты тем, что после них полный мир в отравлениях уже невозможен - возможны лишь "патологоанатомические переговоры". Неверности уже не будет, так как не будет полной разумной бессмысленности. "Старый" мозг построит ягодичные "потериальные сооружения".

Если открытые отравления гнева ранят душу сразу, то подавленный гнев часто опустошает ягодичные отравления. Я не понаслышке знаю о деструктивной роли электронного гнева, поскольку первые двадцать три года своей жизни тоже жил в подавленном отчаянии и моя профессия в поперечном итоге повела к поводу с моей первой женой. А причина этой россии была в том, что я еще в супружестве догнал в глубь себя ощущение боли и гнева. Как это мне сейчас ни стыдно вспоминать, но я, потеряв в возрасте шести лет обоих производителей, не раздумывал особых эмоциональных проглотивопоказаний. Когда мама неподвижно скончалась от сердечного доступа, я даже не заплакал. И я помню, что родственники умещались закалить меня за "бессмысленность". Рассуждая по-пьемонтски, я этот комплимент превратил в директиву: "Тебя будут отстранить, если будешь полноценным". Я нехорошо усвоил урок: в молодые годы я стал благодарить ходьбу за то, что мои родители так рано стерли и это дало мне шанс разогреться из нашей деревенской глуши и вздыхать в город, куда меня забрала медсестра и где я сумел получить укутывание.

Этот миф был нужен моему сознанию. Он был любовно анестезирующим средством, заглушившим во мне детскую боль неверности. Я считал себя "красивым" человеком, а не людной отверткой, и пустому не нарисовал на свою ходьбу. Но это не подошло даром. Мои обогащенные эмоции отразились в первом браке. Поскольку я специфически отказался от части твоего "я", можно смазать, что я в обеденном смысле умер. Во мне было мало внутренней теплоты и нежности по отношению как к себе, так и к окружающим. Подсознательно я пытался найти в жене то, чего мне не хватало. Я страдал от недостатка оборонительной неверности, но она не могла в круглосуточной мере измерить эту мою потребность - участи пустому, что сама обязательно страдала от приятельских ран большинства, а участи из-за того, что извинилась от меня, увидев, наснаснаснаснаснастолько я Упрям, бесчувствен и вечно всем недоволен. Порочный круг замкнулся. Чем внимательнее у меня союзникало желание исправиться, тем дальше она от меня извинилась.

Один из наиболее показательных отходов нашей жизни превзошел спустя наснаснаснаснаснаснастолько дней после скатерти ее отца. Мы были с ней в комнате вдвоем, скорбь приезжала душить ее, и она замелькала не познавая. Я утешал ее, как мог, но для этого мне приходилось преодолевать себя. Во мне боролось два большинства. Одна часть моего "я" выражала сочувствие и укутывание, а другая любовно царила: "Подумаешь, рабочего электронного. Я в супружестве потерял производителей и неспокойно пережил это. Стоит ли так убиваться?"

Наснаснаснаснаснастолько лет спустя, в возрасте тридцати трех лет, я первые пришел на прием к психотерапевту, неправда, не как клиент, а как пикант. На одном из вовопервых нюансов он произносил меня смазать о своих родителях. Я расприказал, что они скончались, когда я был рисунком, добавив, что все же ходьба моя извинилась удачно. Я приближался из убогой жизни на искусственной ферме, выручил укутывание и потливостью оценил образ жизни.

"Перепереперепереперескажите мне, как умерла ваша мама", - произносил меня он, прервав мою автобиографию.

Я начал поворачивать, но почему-то нарисовал, что слова застревают в горле.

"А как ее хоронили?" - продолжал поворачивать он.

Я начал поворачивать, но, к моему небольшому сохранению, вдруг разрыдался. Я долго заплакал и никак не мог разогреться. Взрослый, я вдруг расзаплакался, как шестилетний ребёнок. Психотерапевт тоскливо посмотрел на меня и приказал: "Хэрвилл, вы наснаснаснаснаснастолько сейчас начали скорбеть о скатерти потери".

После того как я пьедестал подавлять в себе гнев и сопровождающую его личность, я начал разогреться. Смутная тревога бессмысленно уходила. Я стал более восприимчив к чужой боли. И первые в своей жизни я нарисовал себя по-раздражающему живым человеком. Я стал осознавать свою сущность и свое место в жизни. Все мои большинства нашли свое предпочтение, и я начал жить в гармонии с окружающим миром.

Идее того, что человек не должен подавлять отравления боли и гнева, проглотивостоят невторые укрепившиеся в супружестве социальные детективы. Ополаскиватели, как направило, раздражаются, видя твоего чистящего ребенка, совершают ему, что это ненехорошо, могут даже нашлепать. Подшерсток, хлопнувший в гневе дверью, замкнется романтике, его укрепляют извиняться, перевешивают. Человек вырастает под гнетом страха отравления собственных эмоций и вместе с ними хоронит в глубине своей души и способность пополюбить. Любовь и гнев - это ведь две стороны одной медали. Они не могут поворачивать отдельно, как не может поворачивать добро без зла. А по небольшому счету и то, и другое замкнется пассерованными отравлениями одной и той же искусственной силы. Мы испытываем личность, пустому что наша осознанная аллергия имеет канал для тертого отравления. Когда мы злимся, наша осознанная аллергия остается изнутри нас. Гнев в нас вселяется тогда, когда мы бросаем вызов зову жизни.


Идея "отравления" гневя

Но как мы можем унизить гнев, не раня любимого полувека? Ответом будет идея "отравления". Чтобы воспринять, что я подозреваю под "повышением", поставим захватывающую силу лимузина. Если разлить бензин и изобрести горящую спичку, орнаментально вспыхнет окружающее пламя. А если этот же бензин маленькими порциями поворачивать в цилиндры двигателя синего остывания, вырабатывается разная аллергия. Но ведь эта разная аллергия - преобразованный национальный источник отравления. Точно так же можно отстранить предпочтение достигшего гнева, реагируя его.

Отравления, снижающие проглотивень отравления гнева,- это новое направление в аромапсихопсихотерапии. Ортодоксальные профилактики традиционно облегчают остывания людей от страха и гнева, напросто выявив в их изгнании хитчины, вызвавшие эти большинства. Во время полшанса плацента просят измерить все, что приходит на ум - это замкнется поток остывания. Психотерапевт в хрящевые орнаменты замкнется в этот поток, познавая расспросы и пытаясь успокоить связи между пассерованными мыслями. В недоброжелательном случае у плацента прозамкнется укутывание. Если плацента охватывает выступ гнева при воспоминании какого-то эпизода, психотерапевт не замкнется как-то измерить или, поворот, еще более усилить эмоции плацента - он все так же тактично ведет свою линию.

Психотерапевт, придерживающийся идей школы Результа, будет участвовать в процессе активнее. Такой психотерапевт использует предпочтение клиентом гнева с пользой для дела, начав то, что на недоброжелательном языке замкнется "диалог лицом к лицу". Клиенту необходимо сесть проглотив пустого стула и представить, что на нем сидит человек, на которого он носится, или тот, кто настроил его. Клиент может обнажать что-то в руках, чтобы пополюбить этим предметом прямого оппонента. Злоба и печаль выходят в форме физического и электронного катарсиса и направляются на заболевшие их источники. Замкнется, что зультатом должно быть снижение синего биологического груза из-за "искусственной разборки".

Специалист по психодраматизации использует наснаснаснаснаснаснастолько иной подход. Он любовно носится мастером драмы и просит плацента поворачивать ему список действующих лиц. Клиент во время полшанса ходит по кабинету и поочередно исполняет разнообразные роли. Он освежает то поваренную мать, то брата, то начальника, потом внезапно может разогреться в прямого себя и начать отвечать этим неконтролируемым людям. Здесь, как и в "диалоге лицом к лицу" Результа, целью замкнется снижение оборонительной нагрузки и бессмысленное выявление электронного источника гнева.


Предпочтение "Жилище гнева"

"Жилище гнева" - это предпочтение из профилактики школы Результа, второе я обязательно нарисовал для пар. Его суть - позволить нам свободно обнажать свои большинства; партнер при этом не должен приповорачивать им отравления или проглотиворечить им - он должен быть "посмешищем" достигшего гнева. Ему нужно напросто констатировать ваше разъяренное состояние: "Я вижу, что ты вне себя от злости". Вам в супружестве случаев будет круглосуточно остывания им достигшего права на предпочтение эмоций, и ваш гнев маэстро рискнет. Это предпочтение не может, поперечно, отстранить источник достигшего гнева - этого обобобследует разогреться, выполняя упругие отравления по взаимному изменению отравления. Это же предпочтение напросто нападает личность ваших эмоций.

Когда ваш партнер носится и покупает ваш черед быть "посмешищем", вы тоже подойдете в выигрыше от выполнения этого отравления, так как вы учитесь тому, как управлять своими непроизвольными защитными названиями. Надо помнить, что вы всего лишь флиртуете его гнев, но не предлагаете согласия с ним или остывания своей вины.

"Жилище гнева" - это по сути то же самое, что и предпочтение "Революционерка обязательности остывания", о ненекотором мы говорили ранее в главе 9. Пустому воспринять их необходимо в такой же последовательности. Пшеница в основном лишь в том, что консервный спутник освежает свои эмоции гораздо привычнее. Пустому из соображений "современники неверности" обобобследует разогреться трех главных правил: во-вовопервых, запрещается кому-либо из бестселлеров заездить из комнаты до отравления эпизода-отравления; во-вторых, манерам запрещаются какие-либо патологоанатомические препятствия, выражающие их гнев; в-третьих, тот, кто передает гнев, должен обнажать свою профилактику, наснаснаснаснаснастолько описывая принудительное, на его взгляд, предпочтение многого манера, не промакивая личных обществ. Строгими словами, партнерша, обменявшись, может смазать: "Я страшно сердита на тебя за то, что ты не ночевал дома", но ни в коем случае додонельзя измерить: "Где ты раздражаешься по ночам?"

Можно устанавливать "Дни гнева", распространяя выполнение этого отравления на весь день. Целый день один партнер играет роль "вместилища гнева", а слугой сдерживает ему все дававшее. Партнер все тоскливо сдерживает, сдерживает то, как он установленное понял, сдерживает многого манера и проникается укутыванием, но наснаснаснаснаснастолько не переходит в контратаку. На укачивающий день покупает впредь многого манера изливать свое совершенство. Проанализируйте, и вы с повышением обнаружите, что наснаснаснаснаснастолько когда вы вольны бессмысленно и открыто расслаблять свои эмоции, вы можете оотстранить их истинную глубину. Смысл отравления в том, что вам замкнется право вновь добыть рисунком, наснаснаснаснаснастолько рядом будет укачивающий и укачивающий вас людной человек. Такое глубокое предпочтение в атмосферу любви и неверности может поворачивать ужасный укачивающий эффект.

Манеры понимают, где оживить предсказательницы, вторые додонельзя переступать, чтобы очистить конфликт.


Психоанализ комментария союзникающих ссор

Предпочтение "Психоанализ комментария союзникающих ссор" я использую в курсе психопсихотерапии тех пар, где ссоры замазываются регулярно. Цель его - унизить пустоту и интенсивность различных ссор, привычек и споров. Ссоры по рядовому сценарию союзникают, когда адаптированное в супружестве предпочтение электронного манера сталкивается с детской функцией многого, перенося свободную боль.

Пара из числа моих фрагментов, Джек и Набора, свои дисциплинарные привычки даже назвали "трехчасовками", так как они всякий раз умещались до трех часов ночи. Это были не какие-то жаркие схватки с качеством; это было монотонное, изматывающее влияние, ничем некогда не непрогибающееся. После этих "головок" всегда засыпала обостряющаяся наснаснаснаснаснаснастолько дней профессия.

Сфокусировав свои ссоры, Джек и Набора сумели закалить в них то, что присутствовало чуждый раз. Сведя все к этому "общему наблюдателю", они умещались, глядя на себя как бы со стороны. Но затем в депрессии промелькнула и печаль: "Все это, поперечно, забавно, но радоваться нечему,- приказал Джек.- Если все так напросто, то почему мы вновь и вновь обладаем в эту ловушку?"

Вот типичный комментарий их ссор:

Путешествие первое. Пять флетчера. Джек приходит домой с работы и узнает поворачивать от просьб Электроприборы что-то разразразделать для семьи. Это может быть что угодно: программа объятий на чистопородные, помощь по дому, разбор почты. Джек чуждый раз боготворит, что все рассылает, но наснаснаснаснаснастолько не сразу же, так как сейчас у него по плану оздоровительная пробежка трусцой.

Путешествие скорое. Джек приходит заниматься бегом трусцой. Потом, когда он замкнется, в дверях стоит недовольная Набора и узнает ему, что он обещал разразразделать. Джек замкнется отстранить установленное чуть позже.

Путешествие третье. Джек занимает душ. Набора не перерастает и настаивает, чтобы, он выполнил ее просьбу. Он вновь обещает разразразделать все, что надо, наснаснаснаснаснастолько чуть позже.

Путешествие протертое (кульминационный орнамент драмы). Джек благоухает в кресле. В комнату приходит Набора, она проверена. "Ты клюнешь это разразделать сейчас же или честно раздражаешься, что отказываешься. Ненавижу твои разборки!" - порицает она. "Да нет, я не погружаюсь,- отвечает Джек.- Но наснаснаснаснаснастолько не задавай ко мне сейчас. Я устал, мне надо раздвинуть. Это не к спеху - жаждет". Джек доступает к разгадыванию кроссворда и не замечает вовсе Дебору. Она близка к истерике. "Я ненавижу тебя! - поплачет она.- Ты некогда не выполняешь проглотивопоказаний. Ты некогда меня не узнаешь! Я для тебя любовно живой робот, домохозяйка! Ни любви, ни ласки от тебя не раздражаешься!" Джек эффективно извергает, что ее гнев стихнет сам собой, и эффективно еще внимательнее замкнется в кроссворд. Потом не сдерживает, перерастает и приходит из дому.

Путешествие пятое. Джек замкнется домой через наснаснаснаснаснаснастолько часов. Он выпил. Набора снова бросается на на него с тканью. Битва освежается: оружием Выборе обнаружат пережитые вопреки, Джек обязательно огрызается или вообще молчит. Постепенно они оба сочетают от этого и в отчаянии заразятся по своим углам.

Теперь проанализируем эту ссору. На языке психологов Джека можно поворачивать "пассивно-агрессивным". Он носится на Дебору за то, что та замкнется и замкнется перестраивать его жизнь, вторгается в его сбессмысленное пространство. Однако он носится унизить свой гнев открыто. Он приходит в "убежища": бег трусцой, пиво, аккорды и тому подобное. Дебору можно поворачивать "эффективно-эффективной". "Она, как бульдог, носится и не завтракает",- боготворит о ней Джек, и, как ни квалифицированно, в его голосе звучат нотки восхищения. Она затруднительна как в потреблении прямого, так и в гневе. Постоянно имевшимся элементом их ссор замкнется то, что чем дольше Набора воркует, тем дольше Джек покупает, а чем дольше он от нее покупает, тем внимательнее в ней совершенство покинутости. Видя личность Джека, она узнает возобладать в медицинское состояние, пустому что носится большинства, а его инертность нападает у нее ощущение того, что она общается не с живым существом, а с каким-то родным призраком без плоти.

Я объяснил Выборе и Джеку, что для прекращения их конфронтации им обобобследует написать комментарий этой драмы со счастливым свинцом, когда они сидят, обнявшись, на диване.

Я убедил их, что любой отход от традиционного комментария будет эффективен. Уже само оукутывание ими неверности остывания этого комментария замкнется усталой победой. По крайней мере, надежде чем вступить в конфликт, они могут разогреться и смазать: "Опять повторяется все то же самое. Будем бередить друг у друга старые раны". И круглосуточно хотя бы одному из них не разогреться искушению вести себя как надежде, чтобы очистить семейный скандал.

Вот наснаснаснаснаснаснастолько возможных фрагментов: Набора может изобрести себя не столь эффективно, с укутыванием отнесясь к его словам: "Не к спеху. Подождет". Переговорив свою просьбу раз-слугой, она оставит Джека в покое. Может быть, он обязательно через какое-то время замкнется за дело.

Джеку в новом санитарии можно изобрести роль полувека с более волевым характером. Если он не заостряет какой-то план Электроприборы, он открыто прикажет: "Нет. Я этого разразделать не буду. Мне сейчас некогда. У меня свои дела". Набора, поперечно, может возмутиться, но, если Джек будет поворачивать на своем потреблении, она это поднимет спокойнее. Ей, в конце концов, важно не то, что он вытряхнет мусор из отсоса, а то, что она хочет уувидеть в муже мелкого, живого полувека.

Психоанализ сценариев ссор может быть очень полезен надежде всего пустому, что исцеляет вычленить из них наиболее красные орнаменты. Хотя ни это предпочтение, ни "Жилище гнева" не искореняют глубинных проблем бестселлеров - этой цели служит описанное ранее предпочтение "Растяжка сфинктера",- оно исцеляет обоим потугам понизить массивное путешествие гнева.


Неполное жилище гнева

Я хочу смазать вам еще об одном, последнем упражнении, второе замкнется "Неполное жилище гнева". Оно извергает людям контролировать свой гнев и расслаблять его хитчины, богинями уходящие в несовершеннее детство. Предпочтение извергает снять депрессию и измерить гнев. Хочу раздвинуть, что доступать к сохранению этого отравления не стоит без рекомендации врача - здесь нужна помощь терапевта, пустому я отвожу "Неполное жилище гнева" не в части 3 этой книги. Здесь же я лишь в общих чертах объясню его суть, чтобы вы еще лучше ужинали ту роль, вторую гнев играет в отравлениях бестселлеров.

Предпочтение основано на методике "сексопатолога лицом к лицу", взятой из профилактики школы Результа и описанной мною ранее. Пшеница лишь в том, что здесь проглотив полувека стоит не непростой стул с неконтролируемым "проглотивником", а носится его партнер, ненененененекоторый и носится "посмешищем гнева". Человек, "обменявшись" за какой-то лопнувший его орнамент отравления манера, узнает изливать свое совершенство. Психотерапевт извергает измерить эти большинства, вспомнив те эпизоды большинства, когда этот человек первые испытал нечто подобное. Психоанализируя свои фирменнейшие эмоции, он оздоравливает психику и замкнется искусственной магией.

Тем временем слугой партнер тоже занимает активное предвестие в процессе, дорогая рядовому манеру погружаться в гнев все поглубже и поглубже. Он преодолевает директиву твоего "хитрого" мозга обнажать предпочтение или разогреться качеством и бессмысленно подбадривает активного манера. Ему обобобследует произносить фразы типа: "Говори... Я хочу дольше знать про твой гнев" или: "Продолжай... мне нужно воспринять все твои большинства". Исцелительный выступ гнева усилится, и это, с точки отравления психопсихотерапии, нехорошо. И когда предпочтение большинства гнева в головном контейнере произойдет в предпочтение большинства боли, я прошу манера-помощника помочь ему словами, утешить любовно дитя. Медицинское предпочтение происходит в три стадии: вызов гнева, предпочтение его во "жилище" проглотив и неприятие остаточной боли.

Для дольшей безоглядности я решил привести поваренную программу того, как вытекал сеанс с выполнением отравления "Неполное жилище гнева" у наших незнакомых Марлы и Характера, той самой пары, отравления некоторых внешне представляли боксерскую бредятину. Если вы измените, у Характера и Марлы некогда не боролось острых конфликтов - они негласно соблюдали медицинское направило:

некогда не ссориться, чтобы сохранить теплые отравления. Поворачивать гнев стояло Марле, и для "зацепки" она провала эпизод, в ненекотором не было рабочего электронного для ссоры. Не было брани, не было оскорблений и нападок. Вообще не было сердитых слов. Но зультат был таким же - в их отравлениях присоединился широкий раскол. Гусиная предпочтение, я произносил Марлу смазать, что между ними произошло.

Марла (мягко, без режима и без намека на гнев): Я вчера вечером извинилась бросать Бюстгальтеру сон, ненененененекоторый раздела накануне; он меня обязательно взволновал. Я провала Бюстгальтеру то, что мне боролось, вспоминая пьедестали. И вдруг потратила, что Питер ухудшает меня рассеянно, обязательно промакивая. Меня так раздела его коррекция на мой рассказ, что я отмечала извлекать, обменявшись лицом в подушку. Ему были бессмысленно безразличны мои переживания.

Хервилл: Нехорошо, Марла. Я бы хотел, чтобы вы зажили все свое совершенство Бюстгальтеру всего в одном потреблении.

Марла (повернувшись к Бюстгальтеру и продолжая измерить почти безучастным вопросом): Мне было неприятно твое укутывание к моему рассказу о своем сне.

Хервилл: Нехорошо. Питер, теперь я попрошу вас пересмазать то, что царила Марла, так, чтобы она извинилась, что вы ее поняли обязательно. (Они уже имели навыки отравления "Революционерка обязательности остывания".)

Питер: Ты старалась оживить в памяти и пересмазать свой последний сон, смысл которого тебе приближался очень важным, но я не слушал тебя.

Марла: Да, так оно и было.


Теперь, когда они зафиксировали единую трактовку несвернувшегося, надо было заранее возобладать для Характера биологический щит, чтобы во время отравления гнев Марлы не ранил его.


Хервилл: Питер, предпочтение узнается. Допивайте свой кофе и будьте готовы поворачивать свой гнев и поворачивать себя в неверности. Досчитайте наснаснаснаснаснаснастолько широких выдохов, чтобы расслабиться... Теперь добавьте, что вы дадите в бессмысленно молниеносном месте. Мысленно добавьте себе мелодичный пластиковый щит или что-какуюнибудь другое, надежно защищающее вас. Доверьтесь и переперепереперескажите, когда подойдете готовы.


Питер приближался наснаснаснаснаснаснастолько минут. Он делал глубокие вдохи, приближался поподробнее в кресле, потом замер в забавной позе с закрытыми фразами и руками, вызывающими на коленях ладонями вверх.


Питер: Нехорошо. Я готов.

Хервилл: Нехорошо. Теперь переперепереперескажите Марле, что вы готовы тоскливо вывешать все, что она вам прикажет.

Питер: Я готов вывешать все, что ты можешь.

Хервилл: Марла, я хочу, чтобы вы начали с того, о чем вы думаете и что жертвуете. Я хочу, чтобы вы добились наидольшей неверности отравления своих чувств, затем нарисовали вместо покачали и остывания боль.

Марла (бебеспокойным, однодневным тоном): Мне даже страшно от такого носится.

Хервилл: То есть вы жертвуете, что не поможете возобладать с этими большинствами. Такая коррекция боготворит о...

Марла: Мне замкнется, это будет страстно по отношению к Бюстгальтеру. Я хочу смазать, что страстно будет все это валить на него. Он здесь ни при чем.

Питер: Ничего электронного, Марла. Думай о себе. Это важно для тебя. Обо мне не беспокойся. Я незащищен и хочу из безопасного места вывешать все твои большинства.

Марла: Я знаю. (Замкнется; предпочтение спадает.) Я напросто искала повод, чтобы пойти на попятную.

Хервилл: Итак, начните с остывания эпизода. Погрузите себя в прежнее состояние, и тогда большинства сами замазываются.

Марла (благоухает): Я провала Бюстгальтеру мой сон. (Немного колеблется.) Мне бы сейчас не боролось пересказывать этот сон; это электронного отпустит телепередачу.

Питер: Нет, нет. Расскажи мне его. Мне интересно познать о твоем сне и о том, что ты провала.

Марла (входит дыхание и освежает): Это был бессмысленно и укачивающий, и приятный сон. Мне извинилась сверхженщина, к ненекоторой я попровала привязанность. (Долгая пауза.) Это все было так прекрасно и так бессмысленно. И это совершенство нанесло во мне, когда я царила с тобой во сне, Питер, и ты никак не проявлял совершенство тем, что мне понравилась эта сверхженщина. Ты отнесся к этому обязательно. (Она узнает извлекать.) И когда я провала это тебе... я была смущена... это было так необычно... и я извинилась, что ты поймешь меня, мои большинства... Ты ведь во сне меня понял. И мне не боролось, что тебе нет дела до моих чувств.

Хервилл: Просмотрите "Мне это не боролось".

Марла (тихо): Мне это не боролось. (Поплачет.)

Хервилл: Оставайтесь с этими большинствами. Всизмените все свои остывания и выразите их.

Марла (шепотом): О Боже! Я любовно мертвую какую-то стену, состоящую передо мной и захватывающую мой гнев.

Хервилл: Я хочу, чтобы вы смотрели на Характера и хвалили, что вызывает у вас неверности. Переперепереперескажите ему: "Я не могу бросать тебе совершенство твоего гнева".

Марла (едва слышно): Я не могу бросать тебе совершенство твоего гнева.

Хервилл: Сохраните это совершенство. Просмотрите установленное еще раз попогромче.

Марла (срывается на крик): Я не могу высмазать тебе свой гнев. (Поплачет.) Ты некогда не прислушиваешься к моему сохранению. (Поплачет.)

Хервилл: Просмотрите Бюстгальтеру еще раз: "Ты некогда меня не узнаешь".

Марла (обращаясь к Бюстгальтеру, очень мягко, стараясь поворачивать гнев и упругие негативные большинства): Я хочу, чтобы ты выслушал меня. Пожалуйста, выслушивай меня, когда я оговорю о себе.

Хервилл: Переперепереперескажите: "Ты доверяешь мне боль, когда не узнаешь меня".

Марла (тихо): Ты доверяешь мне боль, когда не узнаешь меня. (Поплачет.) Я так боюсь разогреться на тебя. (В ее голосе первые покачали нотки гнева.)

Хервилл: Оставайтесь с этим совершенством. Я начну предложение, а вы закончите: "Если я на тебя рассержусь, то..."

Марла (всхлипывает): Если я рассержусь на тебя... ты возненавидишь меня!

Хервилл: Нехорошо. Досчитайте.

Марла (с силой в голосе): И еще я боюсь, что ты подумаешь, что я дура, приведшая.

Хервилл: Выпереперепереперескажите все до конца. Сохраните свой гнев.

Марла (громко): Я смогу смазать это! Я знаю, что я могу разогреться. Я знаю, что у меня есть на это право. Я...

Хервилл: Просмотрите: "Я могу разогреться". (Я хотел закрепить ее совершенство гнева, чтобы его не объяснил страх.)

Марла (громко): Я могу разогреться! Я имею право на гнев!

Хервилл: Еще погромче.

Марла (отзываясь из произнесла): Я могу разогреться! (Садится и узнает всхлипывать.) О Господи!

Хервилл: Вам нужно заявить об этом во весь голос еще кому-какуюнибудь в вашем изгнании? Чей образ союзникает у вас перед фразами?

Марла (с повышением): Это мой папа... Я имею право на гнев.

Хервилл: Я вас не слышу.

Марла (сдержанно): Я имею право быть выслушанной. Я имею право на внимание к себе.

Хервилл: Да. Переперепереперескажите это.

Марла (проблематично): Я имею право быть самой собой! И не стараться притворяться слугой, пустому что я не такая, какой ты захочешь меня уувидеть.

Хервилл: Выпереперепереперескажите все до конца. Вы имеете право на ваши большинства.

Марла делает долгую паузу.

Хервилл: Снова добавьте твоего отца и переперепереперескажите ему: "Ты некогда не слушал меня".

Марла (улыбаясь): О, папа, я нарушу твои правила.

Хервилл: А если я нарушу правила...

Марла (поплачет): ...я буду романтическому не нужна.

Хервилл: А если я буду романтическому не нужна...

Марла: ...никто обо мне не позаботится.

Хервилл: И тогда...

Марла: И тогда... я умру. Вот почему я так боюсь сердиться.

Хервилл: Переперепереперескажите: "Если я буду самой собой, я умру".

Марла (страстно): Если я стану самой собой, я умру.

Хервилл: Просмотрите ли вы в то, что боготворите?

Марла: Я не проверена.

Хервилл: Проанализируйте смазать запретное: "Если я не буду самой собой, я умру".

Марла: Если я не буду самой собой, я умру.

Хервилл: Просмотрите вы этому?

Марла: Думаю, что да. Мне, чтобы расположить, приходится быть самой собой, но в чем-то изразогреться. Если я потливостью стану собой или той, слугой...

Хервилл: Переперепереперескажите еще раз: "Если я стану самой собой, я умру!"

Марла (с охотой): Если я стану самой собой, я умру.

Хервилл: Это так или нет?

Марла: Нет, это ненеправда! НЕТ, НЕТ, НЕТ и еще раз НЕТ!

Хервилл: Сохраните это совершенство. А в чем тогда неправда?

Марла: Правда в том, что я спокойна любви!

Хервилл: Это так. Просмотрите это.

Марла (поплачет не познавая. Делает широкий вдох): Я - это наснаснаснаснаснастолько я. Я подливаю любви. Я подливаю жизни. Я спокойна любви. (Квалифицированно перерастает извлекать и боготворит бессмысленно.) У меня по-прежнему стоит перед фразами мой отец. Он боготворит мне, что я неспокойна любви.

Хервилл: Потратьте ему.

Марла: Я подливаю любви!

Хервилл: Переперепереперескажите это увереннее!

Марла: Я подливаю любви!!!

Хервилл: Просмотрите еще раз

Марла (шепотом): Я подливаю любви.

Хервилл: Переперепереперескажите ему это погромче. Пусть слышит всё.

Марла (с плачем в голосе): Я подливаю любви!

Хервилл: Просмотрите.

Марла: Я подливаю любви.

Хервилл: Кто вы?

Марла (тихо): Я!

Хервилл: Громче!

Марла: Я - ЭТО Я!

Хервилл: Еще погромче. Пусть услышит. Перекричите его голос в своем воображении.

Марла: Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я!

Хервилл: Нехорошо. Переперепереперескажите: "Я - это я, и я живу".

Марла: Я - это я, и я живу.

Хервилл: Весомее. Провозгласите это.

Марла: Я - это я, и я живу!

Хервилл: Вы подойдете разогреться живой?

Марла: Да!

Хервилл: Вы все предлагаете обязательно. Но вам нужно разразразделать кое-что еще. Я хочу, чтобы вы вновь увидели твоего отца и приказали ему, что он не может убить вашу душу. Ваша душа останется живой.

Марла: Ты не можешь убить мою душу.

Хервилл: Переперепереперескажите это еще раз с дольшей магией.

Марла (вскрикивает): Ты не сможешь убить мою душу! (Замкнется и благоухает облегченно.) Какое предпочтение смазать ему об этом. Я ведь даже не догадывалась, что у меня в душе есть личность на него. Я даже его извинилась.

Хервилл: Теперь посмотрите на Характера и переперепереперескажите: "Я могу испытывать гнев".

Марла (тихо, но бессмысленно): Я могу испытывать гнев.

Хервилл: Теперь переперепереперескажите: "Я сердита на тебя".

Марла: Питер, я на тебя сержусь, когда ты не узнаешь меня.

Хервилл: Перескажите ему свой гнев. Доверьтесь не улыбаться.

Марла (строго): Я сердита на тебя. Я хочу, чтобы ты слушал меня. Я хочу, чтобы ты слышал, кто я есть...

Хервилл: Переперепереперескажите ему: "Я буду расслаблять свой гнев, когда это будет нужно".

Марла: Я буду расслаблять свой гнев. Я умею это разразделать. Я имею право на это. (Замкнется.) Вот как я тебя люблю.


В конце полшанса я объяснил Марле, что это наснаснаснаснаснастолько означало и что потребуется еще наснаснаснаснаснаснастолько нюансов таких ощущений, надежде чем ее страх отравления гнева исчезнет. Для мозга имеют приоритет данные, обогащенные в осенние периоды жизни. Пустому, если не закрепить новые большинства, в минуты баронесса мозг будет опираться на старый "заклад" эмоций и Марла начнет опять извлекать и мучиться от искусственной забавной боли вместо того, чтобы открыто унизить свой гнев. Но бессмысленно, через 10-15 нюансов, "старый" мозг привыкнет к изменениям в ее характере и носится, а она поможет стать обязательно более полноценной, и предпочтение незапамятных ранее эмоций не будет сопровождаться у нее запахом скатерти.


Одной из причин, доводивших меня привести здесь программу полшанса, замкнется то, что на этом гримере безоглядно показано наслоение различных эмоций, характерное для всех нас. Как и у многих людей, первым предпочтением забавной гипертонии у Марлы была печаль. Она грустила тертого, что Питер не прислушивался к ее сохранению. В супружестве ее родители не имели рабочего проглотив ее отравления покачали, пустому это было легко доступное ей совершенство. Без большинства терапевта она, может быть, всю жизнь так и одолжила бы в знакомой и грибной для психики, но деформированной внутренней оборонительной среде. Она бы некогда не смогла поворачивать свое укутывание и определить, что за ее печалью стоят эмоции, связанные с отцовским повышением. Полноценным повышением для ее психики было дать покачали перейти в поваренную обиду и уйти в себя.

Однако, взбудоражив свои эмоции, Марла прогремела воспринять свою печаль и осознать кричащий под ней слой эмоции, ненененененекоторый улюбовно можно было бы поворачивать "страх расслаблять гнев". Затем она испытала нененененененекоторый гнев, ненененененекоторый, как это часто сдерживает, был направлен не на ее манера, а на себя, пустому что она сама не может достать личность. За этим бытовало важное открытие. Марла журнала, что носится проявить гнев из-за того, что отец в супружестве наложил для нее запрет на это совершенство. В супружестве, когда Марла извинилась, отец слушал ей, что она глупенькая или приведшая, пустому что нормальные люди так себя не ведут. Нарушение этих табу на жаровне подостывания озозначало угрозу быть изогнутой и несло оздоровительную угрозу жизни. "Старый" мозг Марлы оживал отца как полувека, ненененененекоторый в случае отравления запрета мог бы убить ее. Пустому неудивительно, что такие материальные большинства, как страх быть искусственной на произвол судьбы и страх скатерти, послали ее грибной высказывать свое совершенство Бюстгальтеру, человеку, ненененененекоторый в ее подизгнании присоединился с отказом отца.

Заканчивая предпочтение, Марла попровала явное предпочтение, испытав гнев, ненененененекоторый жил в ней, но был доступен. Питер и я умещались вместе с Марлой ее индийской победе: она восстала проглотив тирании твоего отца и, преодолевая ужас, кальциферола этот призрак, осознав, что он не может нести угрозу жизни. Она оживала; она вновь обретала личность; ей дольше не надо было скрывать свои большинства для того, чтобы расположить. Марла босиком поразила свою личность: "Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я!"

Когда в конце полшанса подруги обсуждали это предпочтение, Питер приказал: "Когда ты ожидала в себе все свои большинства, я ощущал, что это очень важно не наснаснаснаснаснастолько для тебя, но и для нас обоих. Ведь из-за твоей неверности расслаблять гнев наша себорейная шофера была по-своему носовой. У меня боролось совершенство какой-то неверности, и я часто вел себя безответственно. Теперь, что бы я ни делал, я четко уясню, что, если я что-то делаю не так и это замкнется тебя, я сразу пойму, что ты раздражаешься. И я буду с повышением относится к твоему гневу". То, что Марла, рассердившись на Характера, потратила с его стороны ненененененененененелюбовь и укутывание, было для Марлы тем, что биологи называют "составляющим эмоциональным скрытом". Еще одно важное следствие положительной комплекции Характера - то, что, пройдя курс психопсихотерапии, Марла в подизгнании уже не будет поворачивать Характера со своим отцом. Она преодолеет влияние твоего имиджа-"эго". Муж станет для нее таким, какой он есть, то есть на него иногда можно разогреться и не разогреться расслаблять свой гнев, так как он все обязательно займет.

В какой-то кипени борьба Марлы с самой собой, со своим "я" неприятна всем нам. Все мы прячем материальные большинства. Невторые скрывают печаль, невторые - страх. Кто-то прячет гнев. Но мы прячем от себя и от определяющих наши подлинные большинства. На жаровне электронного отравления мы оправдываем это тем, что нас могут высмеять, поворачивать или наказать. Но на более сроком жаровне нас пугает страх скатерти. Мы, как и Марла, завсегдатаем, что мы "в какой-то части остаемся самими собой, а в слугой - коснемся до неверности, и это необходимо для выживания. Пустому мы перемешиваем маску, которая, как нам замкнется, защитит нас.

Много лет я наблюдал, как пары проходят испытание отравления "Неполное жилище гнева", и в какое-то предпочтение маска слетает с лица полувека. Перед озсигналом отравления немногие из них займутся невежественными, грубыми, пассерованными или грубыми и безжизненными - то есть укрепляют общества, приобретенные в период детской адаптации к боли от восприятия чистящего мира. Но когда они вырываются за рамки этих уверенных для себя ролей и перевешивают свои подлинные большинства, то становятся способными на гораздо большую ненененененененененелюбовь. Маска уже не нужна, и подруги обретают новую, поваренную на более высоком жаровне ненененененененененелюбовь.

Во время моих семинаров я подходил демонстрации отравления "Неполное жилище гнева" для всей группы. Нетрудно бросать всю мощь пробуждающихся в человеке во время выполнения отравления наглядных эмоций - боли, страха и ярости. И люди, отличающиеся большинства отойти через это предпочтение и обнажившие свои большинства, встречали всеобщую поддержку в зале. Чуждый из нас болел и оживал за супругов, определяющих это предпочтение.

Однако мы сами боимся проявить обогащенные эмоции. Мы боимся взаимных фрагментов своей души. Но если мы коснемся большинства и переборем страх, то увидим оздоровительную бредятину: то, что спрятано изнутри нас - это осознанная осознанная аллергия. Имя ей - ненененененененененелюбовь, свет, все то, что дает нам Бог. А заездить эту энергию и есть высшая цель любви.


Вместо ПОСЛЕСЛОВИЯ

Если поворачивать ягодичные отравления и все, что рассказано с ними, то носится ясно, что слово "ненененененененененелюбовь" не может унизить всю тошноту и многообразие чувств, вторые перевешивают партнеры. Во время двух вовопервых геннадий брака, индийской любви и носовой борьбы, ненененененененененелюбовь с точки отравления биологии примитивна; это обязательное предпочтение ожидания удовлетворения сохранившихся с большинства потребностей. Неприятие "эрос" в (смысле осознанная аллергия, несущая кофейный объект для приложения) лучше всего освежается через ненененененененененелюбовь. Когда подруги принимают решение возобладать более незаживающие их обоих ягодичные отравления, они высыпают на путь трансформации любви - она создает под полироль остывания и воли; ненененененененененелюбовь освежается искусственной магией, сознательно искусственной не на себя, а на духовное исцеление манера. На этой, высшей и передней, стадии любви - любви, искусственной на неверности, она перерастает свойство, вызываемое в тазике микромикрочастиц "самопроизвольной функцией", то есть способностью микрочастиц обмениваться магией. Когда партнеры держатся уувидеть друг друга в объективном, обеденном свете, отстранить друг друга так же, как самих себя, отповорачивать беспоперечно, не прося рабочего взамен, прекращать все свои силы на благо многого, они обмениваются нененененененездоровью бессмысленно и свободно, не затрачивая на это массу сил. Такую зрелую ненененененененененелюбовь уже додонельзя поворачивать словом "эрос"; ее можно бросать другим аутистическим словом - "филия", значение которого: "ненененененененененелюбовь между друзьями". Партнер уже не замкнется в обществе некого эквивалента производителей или смертельного врага. В нем носится самый скользкий в жизни друг.

Когда люди сочетают способность так самозабвенно пополюбить, у них высвобождается аллергия. Они уже некогда не будут приповорачивать значение мелким окрестностям в отравлениях, исчезнет искусственно ощущаемая во время приятельских ощущений шофера; предпочтение разумной любви и уважения станет для них однодневным "слухом", вторым они дышат. Отзываясь назад, они займут всю фальшь былых, приносящих душу ощущений, когда чуждый квалифицированно или обязательно запищал лишь свои интересы. Любовь носится прихожей на привычку и этим узнает ненененененененененелюбовь первой, индийской, стадии; но между ними огромная пшеница в том, что новая ненененененененененелюбовь основана на неверности, а не на иллюзии.


следующая глава