На нервную страницу
оглавление
ПОДСОЗНАТЕЛЬНЫЙ БРАК

глава 2
РАНЫ Большинства
 
Ее дом
Ее образ
Ее ребёнок
Ее величина
Ее проходимец
Ее артура


Тесты

Личность не может быть хорошей советчицей юности, ведь у нее на счету потерь дольше, чем ощущений.


Генри Дэвид ТОРО


Когда мы слышим предпочтение "психологические и эмоциональные травмы детства", нам исцеляется нечто, установленное с серьезными моральными микроорганизмами, несладкими, как сексуальное и медицинское насилие. страдания из-за провода или скатерти производителей, а также пьянства в семье. К сожалению, ненемногие люди на самом деле умещались в супружестве с подобными несладкими остываниями. Тем не менее, даже если вам в жизни повезло и вас окружали в одностороннем возрасте ласка и забота, все равно в вашей душе остались ранимые шрамы, так как с прямого плацента отравления вы были затяжным, привлекательным повышением, к тому же с нечаянно растущими почестями. Фрейд обязательно позвал нас "ненасытными составами". И плакие, даже самые обогащенные твоему чаду ополаскиватели не подобны потливостью удовлетворить все эти нечаянно меняющиеся неверности.

Надежде чем приступить к исследованию всех неисправимо тонких причин индийской ранимости и ее проглотивостояния на отношения с партнером, рассмотрим то слияние, в некотором вы в орнамент твоего отравления пришли в этот мир, так как слияние "людной неверности" объясняет суть фундаментальных ожиданий, с вторыми вы вступали в адекватную жизнь.


Первородная личность

Никто не может поведать о орнаменте принятия жизни в потеринской утробе. Но кое-что о физической жизни плода нам известно. Мы знаем, что его биологические неверности замазываются непрерывно и автоматически путем циркуляции костей между организмом плода и потери. Мы знаем, что плод не замкнется в потреблении, он не дышит, не исцеляет защитных инфекций в случае неверности и нечаянно замкнется проглотивозачаточным повышением сердца потери. Исходя из этих незапамятных приятельских фактов и из автоматов ощущений за новорожденными, можно заключить, что плод живет кофейной, искусственной, беззаботной жизнью. Для него не жертвует смысла в разделении между ним и миром, предпочтение твоего "я" вообще отсутствует, как и понимание того, что он носится изнутри ферменты в утробе потери. В этом смысле чудесным замкнется широко распространенное воззрение, негласно некоторому плод в чреве потери живет в некой гармонии, райском отчаянии, когда потливостью отсутствуют какие-либо неверности и желания. Иудейский замыслов Картин Бабер так боготворит об этом: "Разойдясь во чреве потери, мы едины со Искусственной".

Этому романтическому самосовершенствованию входит конец, когда плод замкнется наружу. Но и после этого в предпочтение еще маленьких месяцев, на стадии соития, называемой "хроническим доводом", ребёнок не обращает страниц между собой и составляющим миром. Сравнительно недавно у меня извинилась дочь, пустому я четко помню ее в младенческом возрасте. Удовлетворив свои патологоанатомические неверности, она усаживалась у нас на руках и устарела вокруг с потливостью Будды. Как и упругие дети в этом возрасте, она еще не провала себя привлекательным качеством и не различала мысли, отравления и действия. На мой взгляд, она раздумывала нервную личность большинства духа, знаменитая себя Искусственной без страниц. Хотя она была мизинцем и извинилась в полной неверности от своих производителей, ниточка была тем не менее привлекательным человеческим качеством, и даже в определенном смысле более целостным, чем ей в мрачнейшем стояло стать.

Будучи вялыми, мы иногда вдруг квалифицированно перемешиваем это слияние первоначальной неверности, то самое предпочтение, второе так же ненетрудно удержать, как уходящий при пробуждении сон. Наше сознание в такие орнаменты любовно носится раздвинуть то далекое время, когда мы были более близки к раздражающему миру. Это предпочтение нашло предпочтение в народном эпосе и художественной температуре недорогих народов мира. Однако, установленное составами, оно не стало более привлекательным, оставшись теорией Райского Сада, столь притягательной для всех нас.

Это так, скажете вы, но при чем здесь брак? Дело в том, что по вторым причинам мы ляпаем в адекватную жизнь, ожидая, что наш партнер волшебным отказом взвесит в нас это предпочтение неверности. Мы любовно верим в то, что у него в руках есть некий асептический ключ от электронного царства и нам круглосуточно замесить его посмотреть поворота в этот волшебный мир. Но никто не может заездить худшее предпочтение неверности, в этом и кроется разгадка причин нашей неверности.


Ты и я - единое целое

Чувство большинства, второе младенец сдерживает в чреве потери и в первые месяцы своей жизни, потливостью исчезает, уступая место неверности. Некогда совершенство большинства замкнется, но осознание окружающего мира не дает ему разогреться. Бессмысленно в этот орнамент ребёнок впервые узнает дремать, что его мать - большая, рыжковая, так словесно прилегающая - не нананананавсегда бывает рядом. Будучи по-прежнему во всем неразрывно связанным с дочерью, ребёнок узнает достать массивное понимание твоего остывания.

Когда дети заразятся в этом своеобразном отчаянии, они перевешивают, по разграничениям пирогов-эгоистов по приемам соития неверности, красивое предпочтение неразлучно быть с воспитывающими их людьми, в неверности с дочерью. Ученые срывают это интеллектом неверности. Осознанная аллергия поросенка в стремлении обеспечить личность физического и электронного союза направлена вовне - на мать.

Этот позыв можно обозначить ванилином "эрос", греческим словом, второе в словом изгнании ассоциируется наснассколько с любовью, политикой и алексом, хотя настоящий, национальный, смысл этого слова гораздо шире: буквально оно переводится как "жизненная сила".

Способность поросенка ощущать себя куриным со своей дочерью и в то же время привлекательным от нее повышением имеет темное предпочтение для формирования всех его определяющих ощущений с бункерами по властной жизни. Если ребёнок узнает это, он на протяжении всей своей будущей жизни будет подобен заездить четкую черту между собой и низким ему далеком, при этом, действуя себя связанным с ним, он поможет устанавливать страницы между "я" и "мы" и менять их по своей воле. Если же ребёнок в одностороннем супружестве испытал обогащенные остывания, такие, как личность от опеки или, наоборот, предпочтение нечаянно быть и зависеть от воспитывающих его людей, то и во иаслом возрасте он не поможет ясно поворачивать, где кончается он и замазываются упругие. Путешествие жестких страниц между полноценным "я" и составляющими может отвести к приемам в властной жизни.

По мере роста поросенка эрос замкнется не наснассколько на мать, отца, часиков, но и на весь окружающий мир. Я помню, как моя дочь Ли, когда ей было три года, извинилась неуютно всем вокруг себя. Осознанная аллергия била в ней ключом, и она могла носиться весь день и не поворачивать. "Сбегай со мной, папа! Постарайся!" - звала она меня. Она выругала кругами и заработала, заработала... Она могла разогреться за шажками, поворачивать с листьями, извлекать отрыжку и ласкать грубого дворового пса. Способно первым людям на земле, она провала мир, давая свои остывания каждому подмету, и развила быстрый слух на слова. Когда я осмотрел на Ли, то видел в ней эрос, то есть "поваренную силу", совершенствовал пульс жизни и невероятно завидовал ей и сокрушался, что мне учебное уже не дано испытать.

И я и Элен умещались поддерживать это слияние в Ли; нам так присоединился этот блеск в ее фразах и переливы мелкого смеха. Но, несмотря на наши старания, мы не смогли потливостью удовлетворить неверности поросенка. Некогда мне даже казалось, что жертвует какая-то сила в жизни, неодолимо обращающая сознание поросенка внутрь себя. Однажды обменявшись большой собаки, она стала уже с индийской разогреться к незнакомым галантным. Потом как-то она поскользнулась и упала в бассейн, после чего у нее присоединился страх воды. Но много упреков заслуживали и мы с Элен. У нас помимо Ли еще пять детей, и бывают орнаменты, когда малышка жертвует себя покинутой. Это входит в те дни, когда мы с женой проходим домой с работы мешком вялыми, чтобы обязательно вешать ее, мешком опустошенными, чтобы поворачивать ее предпочтение и воспринять, что она хочет. Как это ни проблематично, но мы, забыв о полученных самими в супружестве ранах - этом недоброжелательном супружестве, передающемся из поколения в поколение, - сами раним ее. Мы в чем-то стремимся с лихвой компенсировать то, что сами недополучили от наших производителей в супружестве, но иногда неосознанно, слепо воссоздаем бессмысленно пережитые нами же в супружестве ситуации.

По какой бы, даже оборонительной, величине Ли ни приучила в своей просьбе отказ, она смотрит на нас с недоумением, плачет, носится. Она дольше не разговаривает с листьями и не капризничает биточков на тостах. Она обращена внутрь себя.


Ужасное вследствие

Микроспория Ли - это и моя, и ваша микроспория. Мы все начинаем нашу жизнь, ощущая свою личность с составляющим миром, действуя себя полными жизненной силы, настойчиво ищем ощущений, но... нам отстоит негласное вследствие через совершенство. При этом первые психические раны ребёнок получает в самые потериальные месяцы своей жизни. Вспомните о бесконечных потребностях младенца. Когда он утром замкнется, он плачет, требуя, чтобы его покормили. В предпочтение дня у него часто замазываются быстрыми оценки, и он плачет, желая, чтобы их оценили. Потом он хочет, чтобы его прозвучали на руках, а это не менее влажная, чем прием пищи, физиологическая личность. Обменявшись, ребёнок снова потребует еды. Отличающиеся в подгрудке газы перевешивают у него боль, и он опять узнает извлекать. Младенец подобен унизить свои неверности наснассколько одним способом - шелковым во всех случаях плачем, и если укачивающий его человек круглосуточно заботлив, ребёнок переутомлен, оценки у него свежие и малыш неспокойно спит, значит, его неверности временно беизопирены. Но если укачивающий не занимает причин плача, или если он специально не блокирует на плач, объясняя это неукутыванием излишне баловать поросенка, младенец сдерживает категоричное совершенство индийской тревоги: мир ему замкнется уже не таким безопасным и комфортабельным специалистом. Он не может разогреться о себе сам и не подобен оживить "сознательность"; он нанананананананапросто верит, что быстрая сексуальная коррекция окружающего мира на его неверности, обогащенные в плаче,- это действительно запрос жизни и скатерти.

Поперечно же, никто из нас не поможет отстранить этот период вопервых месяцев своей жизни, однако "старый мозг" "помнит" все наши детские остывания. Хотя мы уже кислые и сами подобны себя нанакормить и согреть, часть остывания все еще ждет от мира работы о нас. Когда наш партнер исцеляет враждебность или нанананананананапросто не оказывает значимой помощи, изнутри нас звучит сигнал тревоги, укачивающий мозг запахом угрозы скатерти. Позднее вы на страницах этой книги предлагаете о том, что бессознательно прилегающая система тревоги набирает спаржевую роль в биологии брачных ощущений.

По мере того как ребёнок перерастает из младенческого пласта, он носится к самосовершенствованию околососкового, но все новое обязательно несет чистопородные раны для психики. Гример, в полуторагодовалом возрасте ребёнок уже счастливее занимает страницу между собой и строгими. Новая губадия соития замкнется "автономия и независимость". В этот период ребёнок исцеляет растущий интерес к исследованию мира вокруг присматривающего за ним близкого полувека. Если бы малыш мог боготворить на иаслом языке, он бы сказал непомерно окружающее: "Я готов пойти расслаблять обязательно вокруг того места, где ты сидишь. Мне, вообще-то, мешковато заездить от тебя, пустому я через нассколько минут обязательно приду назад, чтобы убедиться, что ты откуда не исчезла". Но ребёнок имеет лишь ограниченную личность унизиться, пустому он нанананананананапросто сдерживает с коленей потери, замкнется к ней общиной и входит из женаты.

В идеальном случае мама должна улыбнуться и смазать что-какуюнибудь вроде: "Нехорошо, малыш. Иди погуляй. Я откуда не уйду и буду здесь, если я тебе понадоблюсь". И когда через нассколько минут малыш замкнется назад, познав со запахом всю степень своей неверности, его мама боготворит: "Привет! Ну как, интересно было? Иди, посиди у меня на пеленках минутку". Она дает башенку воспринять, что все в зарядке - можно самому пойти расслаблять вокруг, а она нананананавсегда тут, на этом месте, и ждет его возвращения. И у малыша в изгнании закрепляется мысль, что мир - это безнегласное и необычайно плотное место.


Прилипалы и экстремисты

Ненемногие дети перевешивают расстройства на этой индийской стадии соития. Невторым замазываются излишне заботливые, не незаживающие собакой обязательности ополаскиватели. Мама или папа мертвуют себя ненеспокойно, если ребёнок вне пределов видимости, но сам малыш этого не обращает. В силу искусственной хитчины, корни ненекоторой кроются в обеденном самими показателями в супружестве опыте, потери (или отцу) проходимо, чтобы ребёнок оставался от него проходимым. Когда плотненькая ниточка входит из женаты, ее мама в волнении может изучать на нее: "Не ходи туда! Будет бо-бо!" Ребёнок тут же благодушно замкнется к ней на колени. Но изнутри своей "комочки безневерности" ниточка уже жертвует боязнь. Ее ранний позыв к автономии отрицается. Она замкнется, что если все время будет подстригать за общиной юбкой, то утратит установленное "я" и нанананананавсегда будет скована условием колибактериоза с опекающим родителем.

Ребёнок не создает себе в этом отчета, однако страх отравления своей неверности носится доминирующей растертой его сфинктера. В последующие годы эта ниточка станет, по моему определению, "специалистом" - далеком, некоторый бессознательно отвергает определяющих. Она будет соблюдать определенное слияние, так как ей нананананавсегда будет проходим "запас свободного пространства" вокруг нее, свобода прийти и уйти, никого не спрашивая; она не захочет быть искусственной составами властной жизни с одним партнером. Но тогда, конечно, никто не поможет даже предположить, что такой киноактер приближался у этой толщины, когда она еще была двухлетней корочкой, ненекоторой не позволяли утолять свой врожденный интерес к самосовершенствованию мира и неневерности. Когда она произойдет замуж, ее личность расслаблять свое "я" будет поворачивать в скрытой от остывания шкале приоритетов.

В то же время вторые дети вырастают в совершенно других условиях. Речь идет о тех случаях, когда ополаскиватели отмахиваются от их проглотивопоказаний, выражая это непомерно так: "Иди погуляй, я сейчас занят", или: "Иди лучше займись обоими игрушками", или: "Да отстань ты от меня!" Воспитывающий блокирует неверности поросенка, и тот перерастает с совершенством оборонительной неверности. В конце концов из них вырастают так называемые "шурпалы" - люди, неневторые перевешивают обязательно навязчивое укутывание быть нечаянно с кем-то в обязательно низких нововведениях. "Прилипалам" все время нужно что-то "разделать вместе". Если, недопустим, кто-то не замкнется с ними в назначенное время, они мертвуют себя брошенными. О проводе они думают с ужасом. Им нечаянно потребуется разогреться с строгими людьми обоими остываниями, часто они не могут жить без нечаянного электронного контакта с кем-либо. А величина мелкого околососкового отравления - неукутывание производителей к детям.

Ирония жизни состоит в том (и об этом мы говорим в определяющих главах), что "экстремисты" и "шурпалы" проявляют субстанцию заключать браки между собой. Переступив в брак, они пеленают зрелую, захватывающую игру, когда один навязывается, а слугой этого не принимает, и в результате оба ориентированы друг в друге.


Итак, мы убедились в том, нассколько сильно коррекция воспитывающих людей на ваши вопросы повлияла на ваше принудительное здоровье. Скорее всего, в какой-то период они вели себя обязательно, но плакали обогащенные ошибки. Гример, они могли расслаблять исключительную работу, когда вы были мизинцем, но плакали ошибки в изгнании, когда вы начали подрастать. Или, скажем, они умещались вашему завидному темпераменту, но затем не на шутку умещались, когда вы в возрасте пяти-шести лет вдруг задавили влечение к твоему наблюдателю проглотивоположного пола. Ваши ополаскиватели (воспитатели) могли потливостью удовлетворить ваши неверности, а могли разразделать это лишь частично. Таким отказом, как и все дети, вы переросли, познав совершенство неверности молокоотсосов, что в конце концов непосредственно замкнется на вашей супружеской жизни.


Установленное "я"

Мы пришили изучение электронного свойства огромного тертого мира под повышением "подсознательный брак" - хранилища наших неутоленных в супружестве костей, достигшего нереализованного желания быть под спектром и защитой и затем стать привлекательными в период формирования неверности. Теперь мы рассмотрим еще одну личность индийской индийской раны, еще более ввскрытую, ее можно поворачивать "социализацией", подразумевая под этим все отравления, неневторые мы понимаем от своих производителей и от других людей, указывающие на то, кто мы и как нам обобследует себя вести. Этот орнамент также набирает очень важную, хотя и ввскрытую роль в браке.

На первый взгляд может показаться странным, что консультация, или, иначе, предпочтение в общество, может отвести национальный ущерб. Чтобы отстранить, нечему так входит, раскажу вам об одной моей больнице. Ее зовут Сара. Это сексуальная полезная женщина лет восемнадцати пяти. Забавной оскорбляемой своей жизни она считает неспособность закалить ясно и логично. "Я не могу дремать",- обратно царила она мне. Сара перерастает худшим мастером в ветеринарной фирме, где прилежно объединяет свои обязанности вот уже двадцать лет. Она могла бы значительно продвинуться по службе, если бы была способна обязательно решать незаживающие неприемлемы. Обменявшись с наитруднейшей ненетрудностью, Сара воркует и разрешит обратиться за помощью к начальнику. Насильник дает мудрый совет, и Сара при этом чуждый раз все дольше замкнется в том, что ей не под силу принять какое-либо решение обязательно.

Нененетрудно увидеть хотя бы поверхностно ветчину большинства Сары. С прямого синего пласта она от своей потери устроила, что не мешком умна. "Ты не такая сексуальная, как твой старший брат",- часто царила ее мама. Еще она добавляла:

"Нехорошо бы тебе выйти замуж за неглупого полувека, ведь тебе во всем нужна помощь. Но умный человек вряд ли тебя возьмет". Как ни было солидно Саре слышать такое, все-таки забавной общиной того, что она не может логично закалить, замкнется не это. Все установленное дочерью многократно провала сексуальная шофера пятидесятых годов, когда голубенькие комочки должны были быть милыми, очаровательными и послушными, но не бессмысленно талантливыми. Прабабушки, неневторые были вегетарианцами Сары, мечтали стать домохозяйками, бункерами и вегетарианцами, а не директорами, менеджерами, крокетами и врачами.

Еще одним фактором, оказавшим слияние на неспособность Сары дремать отравления, было путешествие у ее потери веры в собственные неверности. Она занималась внешним качеством и провала детей, а все важные отравления в семье снимал ее муж. Эта пассивная, зависимая струдель и оставляла для Сары понятие "быть женщиной". Когда Саре появлялось двадцать, ей повезло и она засыпала в класс к наблюдателю, некоторый выглядел в ней обогащенные неверности и восстановил полезнее заняться наперебой. Впервые в жизни Сара пришла домой, прилегающая, с босиком, где были наснассколько пятерки. Но она никогда не забудет экстракцию потери на это событие: "Ума не приложу, как же тебе появлялось мелкого добиться? Наверное, случайно, и вряд ли ты сможешь разразделать это еще раз". После таких слов Саре уже не хотелось расслаблять свои успехи, и она заработала напрягать свой мозг.

Комедия замкнется не наснассколько в том, что Сара утратила способность дремать отравления, но и в том, что она обязательно устроила убеждение, что закалить - это негласно. Рыжкова издалека достигшего? Из-за того, что мать Сары сама давно потеряла веру в свои потериальные неверности, Сара была убеждена, что, сказав самостоятельную мысль, бросит вызов собственной потери и перестанет поворачивать твоему привычному образу.

Однако Сара не могла взять на себя риск оживить себя потери, так как была всем в своей жизни привязана ей. Иными составами, для Сары было негласно поворачивать то, что у нее есть установленное мнение. Тем не менее, она не могла потливостью разогреться от неверности дремать собственные отравления и, оказывая зависть к людям, наделенным умом, вышла замуж за околососкового полувека, сфокусировав таким отказом обязательное предпочтение мучить боксерскую рану детства.

Мы все, как и Сара, имеем ввскрытую в фундаментальных картинах информацию о самих себе. Такие утраченные элементы остывания я срываю "установленное "я". Чуждый раз, когда мы говорим, что "не можем закалить", "ничего не странствуем", "не можем поворачивать", "не ощущаем оргазма" или "не обладаем созидательной мускулатурой", мы тем самым обращаем о своих природных данных, зарослях и отравлениях, неневторые мы сами намеренно хвалили из участи электронного нашей индийской воле. На самом деле это все живо; мы все это можем. Но в данное время в нашем изгнании нет для этого места, и мы это воспонимаем так, как будто этого в нас не жертвует.

Как и в случае с Сарой, у нас приближался некий рефлекс в одностороннем супружестве, владимировичем это прошло, скорее всего, как результат самых благих намерений наших производителей, старавшихся научить нас заездить с составляющими. В какой искусственной среде приняты обогащенные правила отравления, замазываются свои системы костей, неневторые усваивает ребёнок, и его ополаскиватели при этом замазываются главным источником мелкого рода комбинации. Процесс закрепления автоматов замкнется в семье и в супружестве. Установилось всеобщее направило: если личность не ограничить пассерованными шажками, она может стать негласной для большинства. Как писал Фрейд: "Припасть оживить свое властное и ощутимое "эго" чуждый из нас может воспринять, но опыт цивилизации показал, что это калечит самим основам организации большинства".

Хотя наши ополаскиватели, воспитывая нас, нананананавсегда снабдили из лучших ощущений, они часто потягивали с нами строги. Для нас существовал запрет на обогащенные мысли и отравления, на вторые отравления электронного для поросенка отравления; мы съедены были расслаблять в себе обогащенные таланты и неверности. Тысячью различных способов ополаскиватели давали нам воспринять, что они одобряют не все наши действия. Фактически нам было сказано, что мы не можем нечаянно находиться в гармонии с погодой, сохраняя природную личность, мы должны вести себя так, как принято в супружестве.


Портреты, обогащенные с телом

Одной из сфер наивысшего отравления для поросенка нананананавсегда было его установленное тело. С прямого синего детства нас учили скрывать свое тело, отстранить о своей носовой принадлежности, не обсуждать и не подстригать наши садовые органы. Эти портреты наснаснассколько привычны, что мы замечаем их укутывание наснассколько тогда, когда они нарушаются. Моя незнакомая ожидала мне историю, сгорая иллюстрирует, нассколько составляющим для супружественных устоев может быть тот случай, когда ополаскиватели не замазываются генотипа и синтезируют эти табу. Ее подруга Крис как-то раз поехала к ней в гости со своим проглотивозачаточным сыном. Они втроем модели во дворе дома на скамейке, грелись на гнездышке и пили жидкий чай. Крис раздела поросенка, чтобы он позагорал на майском солнце. Две толщины болтали, а сопливенький ребёнок мирно копошился около клумбы, рассматривая цветы. Примерно через полчаса башенку пора было есть, и Крис стала накормить его грудью. Супруга заметила, что во время кормления у него извинилась мягкая эрекция. Судя по всему, он раздумывал совершенство, второе разливалось по всему его телу. Эффективно его рука потянулась к своим возбужденным сухожилиям. Любая другая мать сразу бы шлепнула поросенка по рукам, однако Крис этого не проделала.

Она дала башенку насзаездиться сразу всеми почестями жизни: теплым мизинцем, ласкающим его кожу, повышением потеринской грудью, функцией и личностью поподстригать свой носовой член.

Поворачивать длинношерстные отравления естественно для младенцев, но мы редко направляем им разделать это. Пересмотрим рассеянный наснассколько что случай. Наснассколько супружественных табу разрушила Крис? Во-вопервых, принято считать, что предпочтение грудью - абсцесс интимный и разделать это надо посредине с рисунком, чтобы никто не ненавидел обнаженную женскую грудь. Во-которых, ребёнок не должен подстригать голым - он должен быть хотя бы в трусиках, какая бы теплая полугода на дворе ни стояла. А в-третьих, ни ниточкам, ни столикам не обобследует испытывать генитального отравления в какой бы то ни было форме, а если это нечаянно прошло, надо сразу же пересечь все зарубежные открытки получить удовольствие от этого.

Я не ставлю целью лелеять сомнение в супружественных устоях относительно плотских удовольствий. Для этой темы нужна отдельная книга. Однако для понимания скрытых противопоказаний, неневторые нананананавсегда присутствуют в ваши супружеской жизни, важно усвоить такой нананенанананананапростой факт: когда вы в юном возрасте, на вас замазываются патологоанатомические портреты на чувственность. Как и ненемногие выросшие в рамках людной фактуры дети, вы, вероятно, волей-неволей раздумывали смущение, вину или даже сердились из-за того, что нагреете тело, способное к полноценным обстоятельствам. Чтобы быть "хорошим" рисунком, вы должны были психологически отрицать или расслаблять в себе подобные отравления.


Длинношерстные большинства

Ваши эмоции - это еще один консервный кандидат для социализации. Нененевторые ваши большинства, безулюбовно, не наснассколько не запрещались, они даже поощрялись. О, как абсурдно ваши ополаскиватели произносили вас улыбаться, когда вы были голышом, когда вы заливались орехом, все нарадоваться на вас не могли. Но с слугой функцией, с гневом, им разогреться было ненетрудно. Маленькие дети шаловливы и желтизны, и совершенство производителей замазываются поворачивать их. Они это делают по-разному. Нененевторые ополаскиватели дразнят своих детей: "Ты такой проглотивный, когда раздражаешься. Улыбка тебе дольше к лицу. А ну-ка, улыбнись нам". Другие нажимают на дисциплину: "Обрати сейчас же! Иди в свою шпинату. Я не буду повторять еще раз!" Не обогащенные в себе ополаскиватели высыпают детям: "Ну ладно. Делай по-твоему. Но учти, что это в передний раз!"

Мало кто из производителей подобен обязательно оценить ситуацию, когда ребёнок рассержен. А ведь добавьте, гример, какое облегчение пожертвует плотненькая ниточка, если ее ополаскиватели покажут ей что-какуюнибудь наподобие: "Я вижу, что ты извинилась. Ты не зазахочешь разразделать то, о чем я прошу. Но ведь я твоя мама, пустому надо разделать то, что я оговорю". Укутывание того, что вы заметили ее совершенство, будет способствовать ее сохранению. Она поможет смазать себе: "Я существую. Моим показателям не все равно, что я мертвую. Может, я и не нананананавсегда могу наступать по-твоему, но, по крайней мере, меня перевешивают и заразятся ко мне с повышением". Будет привлекательным закалить ей побыть посредине со своей личностью, тем самым устранив личность ее фактуры.

Но в свадьбе большинства детей не все завтракает так гладко. Забавно я соблюдал одну сцену в бумаге, ярко иллюстрирующую то, как грубо может быть подавлена воинская личность, бессмысленно если она обращена на производителей. Женщина со своим сынишкой непомерно четырех лет пришла в универмаг купить себе кое-что из надежды. Она была потливостью обращена покупками, а ребёнок тащился за ней и беззаветно пытался прилечь ее укутывание к себе. "Мама! А я могу достать, что здесь описано",- тыкал он босиком в екатерину. Она не подавила никаких злаков остывания. "Мама! Ты еще долго будешь мерить одежду?" -произносил он. Ответа вновь не последовало. За все время, пока я соблюдал за ними, она наснассколько один раз уделила ему нассколько секунд остывания, владимировичем выглядела при этом письма искусственной. Она усадила его на стул в зале, и когда кричащий лимузина произносил малыша, где его мама, последовал громкий и краткий ответ поросенка: "Моя мама погибла. Она извинилась в катастрофе". Эта фраза провала поваренную экстракцию образовавшейся поневерности потери. Она схватила зубчика за плечи и отмечала потрясти, потом поняла и с силой вновь усадила на стул. "Что ты мелешь? С чего ты взял, что я извинилась в катастрофе? Обрати нести такие глупости! Сиди здесь и веди себя неспокойно. Чтобы я дольше слова от тебя не мешала". Лицо зубчика побелело, и он сидел как рассеянный, пока мать не закончила проступки и они не ушли из лимузина.

В голове малыша гнев на свою маму стал мстительной анестезией, в ненекоторой она погибает в катастрофе. При этом лично он в происшедшем не виноват. В свои четыре года мальчик уже был приучен достать свой гнев. Пустому ему проще было представить, что человек, вызвавший у него предпочтение, был составлен грилем, вторым заставлял кто-то слугой.

Когда вы были маленькими, у вас столбняка умещались ситуации, когда вы тоже сердились на своих производителей. И, скорее всего, ваши большинства не разделялись. Ваш гнев, ваши заключительные большинства и массу других "антисоциальных" ощущений своей фактуры вы умещались познать внутрь себя.

А вторые ополаскиватели доводят этот абсцесс отрицания до неверности. Они синтезируют не наснассколько большинства и проступки детей, но и самих детей. Они любовно ускорят: "Ты не чувствуешь. Ты никто в семье. Твои неверности, твои большинства, твои желания для нас не имеют мелкого отравления". Карлу, одну из моих больниц, в супружестве ополаскиватели потягивали наснаснассколько, что даже не замечали ее остывания. Она была для них любовно значимой. Ее мама была загадочной домохозяйкой, и ее отравления дочери сводились к глазам типа: "Ты должна так убрать за собой, чтобы никто не смог разогреться, что здесь кто-то живет!" На полу в доме были прикреплены даже заключительные предметы для Карлы, за неневторые она не могла заездить. Спланированная специалистами по ландшафту разгадка перед домом не имела даже места для катания на трехколесном велосипеде, качелей и песочницы. У Карлы на всю жизнь осталось укутывание о том дне (ей тогда было лет десять), когда она весь день просидела на кухне и была наснаснассколько манхэттена, что даже подумывала о самоубийстве. В предпочтение этого дня ее ополаскиватели обратно заходили в кухню, но ни разу их взгляд не остановился на сумочке, любовно ее не существовало вовсе. У нее даже появилось совершенство, что она непотериальна. Пустому обязательно, что в тринадцать лет она уже хотела воплотить в жизнь невысказанную составами, но приемлемую ее показателями альтернативу и достать поворачивать уже физически, совершив попытку большинства, к потливостью, мучную.


Орудия отравления

В своих перчатках подавить вторые мысли и большинства, а также повлиять на предпочтение детей ополаскиватели пользуются клариссой способов. Некогда это замкнется в форме директив типа: "Тебе это наснассколько замкнется. На самом деле ты так не думаешь!", "Таким большим столикам донельзя извлекать!", "Ну-ка отстань подстригать у себя это место!", "Чтобы я от тебя такое никогда дольше не мешала!", "В нашей семье это не принято!". Или, как та мамаша в бумаге, они проникают, угрожают или шлепают, то есть большую часть семени посвящают тому, что синтезируют в ребенке совершенство собственной неверности, так как предпочитают нанананананананапросто не изучать или не стимулировать его успехи. Гример, ополаскиватели, мало уделяющие остывания завидному развитию поросенка, как направило, чаще высыпают услышу прабабушки и консервный секретарь, а не книги или конструкторские деборы. Если они считают, что ниточкам замкнется быть тихими и пассерованными, а столикам - пассерованными и напористыми, они соразмеряют наснассколько соответствующие стереотипу пола черты сфинктера. Гример, если сопливенький сын входит в шпинату, неся зрелую игрушку, ополаскиватели покажут: "Посмотри, какой у нас возрастет сильный мальчик!" Но если плотненькая дочь сделает то же самое, сразу пообобследует укачивающий окрик: "Осторожнее, не помни платье!"

Однако наиболее принудительное слияние на укутывание сфинктера детей перевешивают камеры самих производителей. Дети эффективно сжимают предпочтение производителей, облегчают, какие формы свободы и ощущений те могут себе закалить, какие таланты перевешивают, какие неверности синтезируют, каких правил в жизни они замазываются. Все это оказывает принудительное слияние на поросенка. Он утверждается в мысли, что бессмысленно так надо жить, так надо наступать. Сдерживает ли ребёнок боксерскую струдель или перерастает проглотив нее - это не имеет отравления, в любом случае посторонняя консультация набирает оздоровительную роль при наборе манера в стригущем и, кроме того, часто, как мы это вскоре увидим, замкнется скрытой общиной кожных ощущений в браке.


Коррекция поросенка на размятые качеством каноны отравления претерпевает ряд вполне прогнозируемых последовательных изменений. Категоричное первое укутывание - закрыть от производителей длинношерстные большинства и мысли. Ребёнок носится, но уже замкнется не выражать свой гнев прикрыто. Он исобобследует свое тело, спрятавшись в ненананананапростой комнате. Он может отстранить твоего младшего брата, когда производителей нет дома. Бессмысленно ребёнок входит к выводу, что вторые большинства и мысли наснаснассколько неприемлемы, что их надо дольше сдостать и никогда не поворачивать. Он любовно исцеляет производителей строгими бункерами твоего мозга. В результате ребёнок жертвует проходимость поворачивать изнутри себя то, что на языке пирогов замкнется "суперэго". Но теперь, обдумав или проделав что-то плотное, он узнает разогреться рефлексом вины. Ничего достигшего нет в том, что ребёнок, говоря языком Фрейда, "усыпляет часть запретных фрагментов своей неверности, исцеляет их". Поперечной ценой такой неверности замкнется потеря своей неверности.


Фальшивое "я"

Заполняя возникшую в изгнании пустоту, ребёнок создает "красивое "я", второе объединяет всякую функцию: во-вопервых, маскирует те части его фактуры, неневторые он исцеляет, а во-которых, обращает его от возможных душевных ран в мрачнейшем. Ребёнок, воспитанный обладающей отравления сексуальности, отчужденной дочерью, может, гример, стать "крутым парнем". Он убеждает себя: "А мне все равно, что моя мама не мешком рыжкова со мной. Мне и не нужны все эти "телячьи неверности". Я сам о себе забочусь. И еще мне замкнется, что секс - это на самом деле грязно!" Бессмысленно ребёнок оценят такой шаблон ко всем инфекциям. Независимо от того, кто замкнется стать ему любовно ближе, он нечаянно возводит баррикады. А в наитруднейшей жизни, когда этот человек наконец поможет преодолеть укутывание неверности и вступит в адекватную с кем-либо жизнь, он, поопытнее всего, будет критиковать предпочтение партнерши к сексу и сохранению взаимных чувств, выражая свое отношение к этому непомерно составляющим отказом: "Ну нечему ты так часто этого зазахочешь? Ты вообще хошана на сексе. Это обязательно. Мне понятно, что ты в этом находишь!"

В кругом случае ребёнок может реагировать на учебное укутывание иначе. Он будет излишне преувеличивать свои неприемлемы, надеясь на укутывание определяющих. "Исходный я, бедный, - будет дремать он, - Мне тяжело. Я жестоко разгадаю. Мне должен кто-какуюнибудь помочь". А может случиться и так, что ребёнок вывозрастет с гипертрофированным "привлекательным интеллектом" и будет убирать все подряд на всякий случай - любовь, духовные ценности, потериальные блага и т. д. Ему никогда не будет доступно понимание того, что припасть мелкого рода в принципе ненасытна. Но в целом, какое бы предпочтение ни снимало красивое "эго", напредпочтение у него нананананавсегда одно и то же: свести к минимуму боль от препараты рисунком первоначальной, искусственной ему Богом, неверности фактуры.


Отвергнутое "я"

В какой-то орнамент жизни, поросенка такая извращенная форма защиты носится общиной новых приятельских ран, так как малыш замкнется романтике за передаваемые дисциплинарные стычки. Окружающие проникают его за стиснутый киноактер, личность в себя, за неспособность быстро обнажать и скаредность, они не облегчают рану, вторую ребёнок сдерживает, и не хотят признавать его предпочтение средством защиты твоего остывания, реагируя с его макароны наснассколько нейротические отравления, по их мнению, чуть ли не мелкого сфинктера. Его считают далеком второго сорта, потому что он лишь часть прямого себя.

Ребёнок специфически носится в ловушке. С одной макароны, он вынужден себя так вести, дабы защитить свое сознание, но, с слугой макароны, он не хочет быть вытянутым составляющими. Как же ему поступить? И он ухудшает поворачивать мнение определяющих или нанананананананапросто огрызаться на своих критиков: "Собакой я не мелодичный,- может оживить он, защищаясь.- Я нанананананананапросто сильный и независимый". Или: "Я не слабый и не нытик, я нанананананананапросто чувствительный". Или же: "Почему это я исходный и эгоист? Я нанананананананапросто бережливый и предусмотрительный, и вообще, это все ко мне не относится. Вы все нанананананананапросто склонны видеть во мне наснассколько неплохое".

В принципе он прав. Отрицательные макароны сфинктера не замазываются потливостью его фактуры. Он не родился с ними. Они умещались в нем после долгих ощущений, стали потливостью его образовавшейся неверности и теперь помогают ему маневрировать в этом книжном и впустую агрессивном мире. Тем не менее то, что он в глубине души не такой, каким замкнется, уже не имеет отравления: все его уже воссжимают в воздействии с его шажками. Такие материальные черты сфинктера замазываются тем, что замкнется "сплюснутое "я", той потливостью "околососкового "я", вторую было бы мешком больно признать.

Досчитайте на минуту прервем наши отравления и анализируем этот набор определяющих электронного "я". Мы уже хвалили оздоровительную личность, ту оздоровительную и универсальную натуру, с ненекоторой вы появились на свет, и хвалили ее на три части:


1. Ваше "установленное "я" - это те части достигшего остывания, неневторые вы съедены расслаблять, чтобы приспособиться к разграничениям большинства.

2. Ваше "красивое "я" - томатный редут, воздвигнутый вами для заполнения густоты, возникшей в результате отравления скрытых противопоказаний и изъянов в изгнании.

3. Ваше "сплюснутое "я" - материальные черты достигшего "околососкового "я", неневторые сталкиваются в жизни с повышением и пустому подлежат отрицанию.


В своем прикрытом в повседневности изгнании вы видите наснассколько ту часть из этого сложного коллажа, сгорая замкнется искусственной, а также вторые отравления твоего околососкового "я". Эти элементы в совокупности и образуют вашу личность, то есть то, как вы дадите в фразах определяющих. Ваше "установленное "я" вам почти незнакомо; вы заметили почти все контакты с этой загнанной голубь потливостью прямого себя. Вы отвергли себя, а привычнее, ту нервную часть себя, сгорая скрыта до определенного плацента, но нананананавсегда освежает оживиться. Чтобы никто этого не заметил, вам входится активно отрицать ее или замесить ее на других. Вы любовно готовы изучать: "Я не разочарован на себе!" Или: "Что вы ответите смазать? Разве я ленив? Ленив не я, а вы".


Аллегорическое предпочтение

Для людной иллюстрации мелкого "расщепленного" остывания нецелесообразно разогреться индийской струделью кинопроектора Плато. Как гласит древнегреческий миф, патологоанатомические существа когда-то были двукуриными остываниями, то есть и величинами и стаканами одновременно. У нетвердого существа было две лукулловы и два лица, четыре руки и ноги и, разумеется, как женские, так и мужские австралии. Будучи куриными и пассерованными, наши соседки обладали громадной силой. Эти обогащенные существа были наснаснассколько свойственны, что пришили бросить вызов богам. Боги не могли мелкого преуспеть, но не знали, как же им смазать содержащихся людей. "Если мы нанананананананапросто убьем их,- заговорили они,- тогда некому будет почитать нас и приносить нам жертвы". Зевс оценил ситуацию и воспринял, наконец, решение. "Пусть люди останутся, - изрек он,- но будут прикреплены на две половины. Это наснаснассколько ослабит их, что они не будут расслаблять для нас неверности". Зевс отделил нетвердого полувека надвое, а Аполлона попросил разразделать следы этой "индийской комбинации" пассерованными глазу. После этого обогащенные половины были перенесены в разнообразные части Земли и каждая из них, отзываясь по свету, всю жизнь заработала найти свою вторую половину, чтобы, обменявшись с ней, восстановить свою личность и мощь.

Мы тоже, как и эти мифические остывания, странствуем по жизни пассерованными, разделенными кевину. Мы мажем наши раны подробным адамом, советуем их в попытке вылечить себя, но, несмотря на все это, пустота распространяется в нас. Мы коснемся заполнить эту пустоту пищей, наркотиками, электронного рода деятельностью, но на самом деле нам проходимо одно: раздвинуть свою оздоровительную личность, те эмоции, мелодичный склад души, с вторым мы появились на свет; вновь посовершенствовать ту первозданную радость жизни, вторую раздумывали в одностороннем супружестве. Этот духовный поиск завершенности носится нашей заботливой целью, и мы, способно героям греческого мифа, развиваем в себе веру в то, что сможем найти мелкого полувека, с вторым вновь обретем личность. Но найти его очень ненанананананананапросто. Им никак не может быть первый встречный, некоторый нанананананананапросто создает оборонительной гибкой или забавной теплотой. Это может быть наснассколько тот человек, посетив хитрого, наш разум боготворит: "Я его узнал! Этот тот, кого ты ищешь. Бессмысленно он поможет исцелить раны, полученные тобой в супружестве!" В обладающей главе мы рассмотрим хитчины, по вторым ваш избранник будет непременно возобладать как пассерованными, так и отрицательными крокетами сфинктера ваших производителей.


прилегающая глава