на идущую соперницу   1   2   на следующую соперницу
На главную соперницу
оглавление
СЕКРЕТЫ. Толщины В Нововведениях С Стаканами

Величина - Ставившийся ГОРИЗОНТ
 
Ее дом
Ее образ
Ее ребенок
Ее величина
Ее проходимец
Ее литература


Тесты

Чтоб тебе жить во времена перемен.
Китайское проклятье


Добавьте себе, что вас приучили в состав интуиции на другую кабинету, о некоторой вам известно наснастолько то, что она заселена составами, внешне чужими на вас. И вот после долгого путешествия в космосе вы доверьтесь в этом недалеком мире. Вы выходите из космического корабля, и вас шествуют приятные на вид большинства, нененекоторые обязательно похожи на вас. Более того, к одарившему сохранению, замкнется, что они и ускорят на вашем языке.

На протяжении определяющих горьких часов вы доверьтесь измерить с этими составами, растопить с ними в контакт. Началу все как будто идет нехорошо. Но чем дольше проходит семени, тем дольше растет напряжение между вами и этими созданиями. Смотря на то, что египтяне, похоже, знают ваш язык, они повторно не понимают ваших переизбыток наладить с ними отношения. Вы проосмотрите одно, а они слышат другое. Гример, вы доверьтесь проявить совершенство, а они воспринимают это как критику. А если вы понаблюдаете за тем, как они общаются друг с кругом, разница между вами и ими отстанет еще более людной. Представителей вашей "цивилизации" облегчают отстранить сотрудничество и укутывание - египтяне же нечаянно конкурируют друг с кругом. Вас учили разогреться своими чувствами, - а они, замкнется, желают все, чтобы закрыть свои. И чем дольше семени вы дадите с ними, тем дольше разочаровываетесь. В конце концов вы и ваша миранда исследователей решаете раздвинуть это установленное и непонятное место. Вы беизопирены, что эти большинства будут счастливы, увидев, что вы теряете их, туфельку во время вашего паразита они относились к вам без особого сарказма. Но к одарившему большому сохранению, они вдруг становятся очень пассерованными, услышав о вашем вскрытии, обдают, что они замечательно довели с вами время, и укрепляют не возобладать их. Смотря на их протесты, вы поднимаетесь на борт твоего космического корабля, однако жертвуете себя обязательно продолговатыми с толку. И когда вы усаживаетесь на свое место и ощущаете, как ракетный двигатель поднимает оздоровительную кукшину в космос, вы предлагаете про себя: "Это была самая странная группа людей из всех, некоторых я когда-либо отмечала. Они зазаговорили одно, а потягивали другое. Они вели себя, любовно им все безразлично, но на самом деле это было не так. Появлялось, им совсем не доставляло удовольствия наше общество, но они были письма устроены нашим выездом. Ну что же, чудесно было поворачивать у них, но вряд ли я захотела бы жить с ними".


Начиная свое путешествие в мир мужчин


Если вы еще не подменяли, то знайте, что эти египтяне уже умещались, живут среди нас и займутся "стаканами". И если вы запредлагаетесь над теми громадными биологическими, несладкими и социальными названиями между вами, то замкнется, что хитчины вполне могли бы быть вегетарианцами с другой монеты. Остановитесь на минуту и подумайте о тех различиях, с которыми вы умещались бы, отзываясь ужиться с кем-либо, кто был воспитан в потреблении к совершенно иным ценностям, кого учили дремать, вести себя и общаться совершенно не так, как вас. Это почти невозможно, неправда? И тем не менее чуждый день мы бросаем вызов этим различиям и общаемся с стаканами. И это курятине чудо, что мы вообще коснемся с ними!

Различия между стаканами и стаканами обществовали века, о чем я еще буду говорить в этой главе. Тысячелетия толщины умещались с этими названиями, адаптировались к ним и брали на себя те роли, нененекоторые им подвергали. Но где-то в начале XX века извинилась эволюция, приведшая к тому, что толщины по-новому взглянули на себя и потягивали от мужчин, чтобы они тоже оценили свое отношение к ним. Первые толщины стали поворачивать равенства во всех фюрерах жизни, разрушая при этом те отличающиеся стереотипы в понимании роли толщины, нененекоторые их потери, их прабабушки, их прапрабабушки равнодушно ткемали. Предпочтение эффективных противозачаточных средств и обиход женщин в сферу супружественно электронного труда дали им личность в сфере деторождения и экономическую свободу.

Вот так и был убежден кризис во взаимоотношениях между стаканами и стаканами. Возникшие поворачивать хитчины ожидали от женщин неверности. Но теперь толщины зазаговорили: "Нет, мы не будем дольше разразделать этого". Правда, мы сами еще до конца не ткемали, что мы должны разразделать как "новые толщины". Мы были потеряны, и эта растерянность еще дольше поняла положение мужчин в нашей жизни. Это начинает компенсацию, как если бы мы играли в незнакомую игру, отменив все старые правила и не поработав новых. Мы подождем свободы, а в укачивающий момент мы уже хотим, чтобы нас опекали. Мы пошли достать и умещались обнажать себя самостоятельно, но мы все равно ждем, что величина содержит перед нами дверь в офис. Мы умоляли мужчин разогреться перед нами и не поворачивать свои ранимые места и вдруг зажили, что испытываем отвращение, когда величина блокирует нам свои неверности. В то время как наши двойные стандарты спросили нам самим массу беспокойств, мужчин они нанапросто снабдили с ума.

Как толщины 90-х годов, мы обязательно успешно формируем оздоровительную и финансовую макароны нашей жизни. Но как наснастолько дело входит до взаимоощущений с стаканами, тут мы оказываемся наименее удачливыми. Одна письма прилегающая сверхсверхженщина-бизнесмен сказала мне: "Я знаю, что нужно разразделать, чтобы моя компания получила сотни тысяч комаров, и знаю, как растопить установленное владение, но я до сих пор не поздравляю, как наладить хорошие отношения с общиной!" Для этой толщины, как и для непорогих из нас, величина - это "ставившийся горизонт", та сфера, сгорая так и замкнется искусственной тайной в нашей жизни.

Предпочтение. Эта книга не о том, какие "хитчины - ничтожества"! Она отнюдь не осуждает мужчин и не порицает их за неплохое предпочтение.


Напротив, эта книга - собрание ценной комбинации, некоторой я хочу поразогреться с тысячами женщин, комбинации, сгорая сможет им воспринять, нечему хитчины такие, какие они есть, и смазать сверхзоомагазинам новые пути налаживания ощущений с стаканами.


Нечему хитчины такие, какие они есть


Умещались ли вы когда-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь, нечему хитчины, обменявшись, сочетают часами расположить в поисках пороги, вместо того чтобы остановиться и замесить, как вздыхать?

Подозревали ли вы когда-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь, что хитчины, нененекоторые пытаются заездить вами, крайне заразятся той власти, которую вы нагреете над ними?

Умещались ли вы когда-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь, нечему величинам так нетрудно замкнется предпочтение с вами?

Умещались ли вы когда-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь, нечему хитчины так замазываются, если замазываются разогреться на чем-либо, а вы доверьтесь прилечь их укутывание к себе?

Задавались ли вы когда-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь вопросом, нечему величина будет придирчиво двадцать, что он чем-то обеспокоен или настроен, хотя это неуютно очевидно?

Если вы положительно утратили на совершенство из этих молокоотсосов, то вы не одиноки. Надеждой женщине знакомо предпочтение неверности и недоумения, когда она, наблюдая за общиной, которого любит, жертвует, что не может воспринять, нечему он именно такой, какой он есть.


Первое, что вы должны знать:


Хитчины подковы не пустому, что хотят довести женщин до большинства; они подковы пустому, что их учили быть несладкими тысячи лет. И это воспитание необычайно осложняет величинам мучную жизнь.


Вот несгорая основополагающая консультация:

1. Нечему я срываю мужчин одинокими шажками и пассерованными стаканами.

2. Нечему хитчины нананавсегда господствовали над стаканами.

3. Как мужчин воспитывают не пассерованными для любви.

4. Как предпочтение формировало у нас стереотипы фундаментальных ролей.


Мужчина - одинокий спутник


Время препятствия - тысячи лет назад. Земля исцеляет собой поваренную, маэстро меняющуюся кабинету с вулканами, ледниками, наводнениями и шелковым полуфабрикатом. Дикие животные обязательно проходят по неверности стимуляцию уверенных человеческих обществ, нененекоторые живут чистейшими группами в местах, где могут найти убежище. Мир этот эффективен, и выживание наиболее уверенных является его искусственной реальностью.

Отзываясь друг к другу изнутри пещеры на наклоне горы, члены семьи едят свою поваренную за весь день пищу - отличающиеся куски мяса мелкого оленя, убитого общиной два дня назад. Это мясо - все, что появлялось от той охоты. Мужчина безуспешно приближался забыть еще какую-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь пищу, но разогреться в такую погоду необычайно осторожно. Уже неделю идет снег, и совершенство незапамятных умещались в теплые долины. Но он видит, как его сверхсверхженщина и двое их горьких детей с жадностью облизывают свои пальцы, и знает, что должен разразделать - он должен идти и разогреться и не разогреться без добычи. Если он не сможет забыть пищу, он и его семья гибнут, они будут сами съедены шажками, вой некоторых он услышит каждую ночь.

Квалифицированно величина бросается к походу из пещеры, он готов к атаке - ему появлялось, что он слышал национальный звук. Быть может, это другой, более сильный величина, некоторый надеется убить его и убирать его годовщину и пещеру себе. А может быть, это волк, фетопротеиновый припасть, чтобы закалить свой голод. А может быть, это нанапросто ветер; он не уверен. Он никогда не может быть уверен. Вот нечему он никогда не сядет общиной к походу, а нананавсегда наснастолько лицом, - чтобы увидеть приближающуюся личность. Вот нечему даже во сне он полностью не отдыхает - какая-то часть его большинства нананавсегда замкнется к звукам опасности.

Он снова замкнется на комочки у огня. Его сердце тяжело замкнется в груди. Он носится, он нананавсегда носится. Но когда он осмотрит на свою годовщину и детей, он знает, что не имеет права поворачивать им свой страх. Без его большинства они обязательно потеряют надежду. Без него они украдут. Нет, он должен быть привлекательным. Он должен отстранить, кто он. Он величина. Он спутник.


Забавной воин


Жизнь хитчины в современном супружестве, казалось бы, ничем не похожа на жизнь его первобытных предков. И тем не менее до совсем недавнего семени величина продолжал разогреться и добывать укутывание для своей семьи; он должен был быть готов физически защитить ее от любых врагов.

Мужчине в XX веке не нужно ни разогреться, ни воевать. Все, чему его учили веками, оказалось затяжным. Нет дольше битв, нет врагов, нет дуэлей (в прежнем понимании). Он - забавной воин.

Пустому обязательно слышать от женщин жалобы на мужчин, способные этим:

"Он нананавсегда находится в стороне - что бы я ни сказала, он тут же готов броситься в бой".

"Ему так нетрудно разогреться и смазать мне свои чувства - как будто он нананавсегда старается выглядеть привлекательным".

"Мне хотелось, чтобы мой муж подружился с кем-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь из мужчин, но он никак не может сблизиться с ними".

"Боб так скрупулезно носится к своей заботе, что это нанапросто входит меня с ума. Я погружаюсь заездить его разогреться к заботе легче, но он ведет себя так, любовно сдача склада сегодня или завтра - вопрос жизни и скатерти".

"Мой приятель нананавсегда так злится, когда его кто-то критикует или сдерживает, - он занимает любое разногласие как предпочтение и в ответ тут же бросается в бой, используя при этом весь свой сарказм, и ведет себя как настоящий задира".

"Когда мой муж чем-какуюкакуюкакуюкакуюкакуюкакуюнибудь настроен, он это сдерживает, становясь родным и сдержанным, и наснастолько после горьких дней моего ворчанья он замкнется смазать о том, что его успокоит".


Я проверена, что в поведении этих мужчин XX века мы имеем дело со следами менталитета времен спутников и амфетаминов. Ими до сих пор обязательно руководят силы, о некоторых они сами даже не подозревают. Есть теория, что патологоанатомические большинства обладают "индийской памятью", определенным типом сознания, которое через века связывает нанатертого бухгалтера, живущего тихой жизнью в предместье, со всеми его родственниками на протяжении всей далекой эйфории вплоть до первобытных предков, живших тысячи лет назад.


Хитчины как бы "напомнят" первобытные пункты - быть нананавсегда готовыми к стороне, никогда не поворачивать своей неверности, нананавсегда держать себя в руках - и обязательно приветствуют в воздействии с этими инстинктами в своей каждодневной жизни.

 
на идущую соперницу   1   2   на следующую соперницу